Чтение онлайн

С нежным рычанием, от которого я застонала, он сжал мои запястья.

— Доверься мне, — прошептал он мне в губы, которые распухли от его поцелуев. Я закрыла глаза и позволила себе погрузиться в экстаз, покачивая бедрами напротив него, будто мы были двумя накатывающимися волнами, разбивающимися друг о друга.

— Так было всегда. Составь на мне свою карту. Только ты можешь ориентироваться по ней, — я вздрогнула между тихими вздохами.

Майло продолжил, когда я снова подняла на него взгляд. В его глазах я увидела такое сильное желание и необузданную страсть, что мне захотелось остаться здесь навсегда, запертой в том времени и в том месте, где никто не знал о нашем существовании. Чтобы мы могли оставаться такими до скончания веков.

Мощное ощущение охватило меня, и я закричала древним певучим голосом, когда он внезапно затопил меня с дрожащим стоном. И в пещере воцарилась тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием и непрекращающимся плеском воды за нашими спинами. С прекрасным, непривычным изнеможением, охватившим тело, я положила голову на вздымающуюся грудь Майло, и он обнял меня, проводя пальцами по коже на моей груди.

— Звезд много, Катрина. Но твой свет — единственный, на который я хочу смотреть. — Он коснулся губами моих волос, и мы некоторое время отдыхали вместе в темноте нашего рая под луной. Я прильнула к нему, дорожа каждым мгновением до нашего неизбежного возвращения в чрево Нассау и жестокой реальности.

31. Все тонкости дела

Майло

Я притянул Катрину поближе к себе, пока она спала. Как она могла любить меня после того, что я сделал на ее глазах? Как она могла отдаться мне после того, как видела, как я убиваю? Я этого не понимал. Но, может быть, в нас обоих было достаточно тьмы, чтобы уравновесить ситуацию.

Я провел большим пальцем по ободку кольца на ее пальце. Я пообещал ей быть тем, в чем она нуждается, когда бы ей это ни понадобилось. Защитником, другом, любовником… и даже врагом, когда проявлялась эта «другая» сторона ее натуры. И я улыбнулся, осознав, что это было именно то, что она обещала мне позволить.

Ночные часы пролетели, как туман в воздухе от водопада внизу, мимолетный и исчезнувший так же быстро, как пар. Но это не могло стереть воспоминание о том, как ее кожа касалась моей, как я сжимал ее плоть зубами, как ее руки сжимали мое тело. Сладкий вкус жимолости и пота остался у меня на языке. Каждое ощущение вокруг меня казалось таким же осязаемым, как светлячки, каждое напоминало о проведенном здесь времени.

— Мы должны вернуться, — слабым голосом произнесла Катрина. — Мы не можем здесь оставаться.

— Знаю. — Я погладил ее обнаженное плечо, когда она вздрогнула, прижавшись ко мне.

Я помог ей подняться на ноги, и мы оба нерешительно вошли в воду, чтобы вернуться на берег лагуны.

— Я определенно чувствую, какая холодная здесь вода, — сказала Катрина, стуча зубами.

— Теперь ты понимаешь, почему мне потребовалось так много времени, чтобы войти, — усмехнулся я. Она ответила ледяным всплеском, и я отплатил ей тем же. Обнаружив, что наша одежда слегка отсырела от влажного ночного воздуха, мы оделись и отправились обратно в гостиницу.

— Интересно, как часто мне придется меняться? — спросила Катрина, пока мы шли, и только что показались тусклые огни города.

— Полагаю, всякий раз, когда ты чувствуешь, что теряешь себя, — пожал я плечами.

Катрина вздохнула и посмотрела вперед, ускоряя шаг.

— Я бы хотела… я бы хотела, чтобы рядом была русалка, с которой я могла бы поговорить, и которая помогла бы мне понять все это. Нам еще слишком многому предстоит научиться. И даже если мы найдем трезубец, Корделия сказала, что только сирена может им воспользоваться. Но это может означать все, что угодно. Что, если мы найдем его и не сможем понять, как им пользоваться? Это как с ожерельем.

Я подстраивался под ее шаг, ускоряя шаг, чтобы быть рядом с ней, и думал о чем-то, о чем не решался рассказать. Но я знал, что если буду молчать, пытаясь обезопасить ее, это разрушит доверие, которое мы восстановили. Даже если я был единственным, кто когда-либо узнал об этом. Я не мог пытаться уберечь ее от опасных вещей. Я не мог снова так с ней поступить.

— На борту «Презрения Сирены» есть русалки, — произнес я. — Пленницы. Две, если я правильно помню.

Катрина уперлась каблуками в грунтовую дорожку под нами и резко повернулась ко мне лицом.

— Ты можешь отвести меня к ним?

— Нам нужно быть осторожными. И быстрыми. Нам нужно отдохнуть перед завтрашним днем.

— Мы действительно отдохнули, — подмигнула мне Катрина.

— Ты заставляешь меня задуматься, сколько твоих сирен осталось позади, — пошутил я.

— Не волнуйся, я — это я, — она коснулась ложбинки на груди. — Но знание того, кто я такая, и того, как использовать ту силу, которой обладаю, может стать нашим главным шансом понять, как остановить Корделию.

Я кивнул. Она была права. Но это была такая сложная задача, и времени на ее выполнение едва хватало.

— Уже почти 2 часа ночи, — сказал я, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на ночное небо. — В гавани будет тихо. Но где-то рядом всегда кто-то есть.

— Что-то, что связывает нас с тобой, всегда заканчивается тем, что мы пробираемся на корабли.

— Из тебя получается отличный пират, девочка, — ухмыльнулся я, — Но, если серьезно, если мы собираемся это сделать, нам нужно уходить сейчас. У нас не так много времени.

— Тогда показывай дорогу, капитан, — она указала открытой ладонью на дорогу впереди.

Я повел ее обратно по кишащим крысами улицам, где звуки и суматоха стихли, сменившись храпом и ворчанием пьяниц, потерявших сознание. К тому времени, как мы добрались до порта, мы потеряли еще пятнадцать минут. С беспокойством в глазах я перевел взгляд на «Презрение Сирены», покачивающееся на волнах прибоя и пришвартованное к ближайшему причалу. Катрина шагнула вперед, нервно оглядываясь по сторонам.

— Подожди, — сказал я. — Вальдес никогда не оставлял свой корабль с русалками на борту без присмотра. Нам придется прятаться. — Я накинул капюшон плаща на голову. — Какой от этого толк теперь, когда за мою голову назначена награда?

Катрина кивнула, и я предложил ей подняться на корабль. Каждый нерв внутри меня предупреждал, что это плохая идея, но я не мог отказать Катрине в единственном шансе, который у нее, возможно, когда-либо будет, узнать о своей натуре. Мне также пришло в голову, что, возможно, если нам повезет, мы сможем освободить русалок. На корабле было темно, и фонари не горели. Но я знал, что это не значит, что он был пуст.