Чтение онлайн

Сейчас у меня словно стальной нож в горле,

I can't breathe, but I still fight while I can fight,

Я не могу дышать, но буду бороться, сколько смогу.

Почти всю ночь Николай не сомкнул глаз: бессонница взяла его в свой плен. Он то лежал на кровати в домашней одежде, то подходил к окну и наблюдал за тем, как ночь окутала их сад, то брал в руки третий том «Война и мир» Льва Толстого в старинном переплете. Звезды то зажигались ярким светом, то потухали, как спичка. Мысли беспорядочно крутились у него в голове. Скула саднила от отцовского удара и становилась напоминанием его бессилия. Как бы Коля ни старался, противостоять Александру Юрьевичу становилось все тяжелее. Любая просадка в турнирной таблице злила отца и отторгала Николая от мечты.

Уснуть удалось только к трем часам ночи. Однако с полноценным отдыхом это нельзя было отождествлять: Литвинов крутился на кровати и открывал веки каждые десять минут. Из головы по-прежнему не выходил поступок Александра Юрьевича. Слово. Размах кулака. Удар в скулу. Ультиматум. Ощущение собственной ничтожности. Из-за этого воспоминания, вспышками мерцающего даже во сне, в пять утра Николай подорвался с места. Упершись ладонями в матрас, взглянул в панорамное окно, завешенное полупрозрачным тюлем. Ночная мгла постепенно растворялась в первых признаках рассвета. Он спрыгнул с кровати и спустился по лестнице на первый этаж. Бег на дорожке — это то, что всегда помогало ему собраться воедино и абстрагироваться от триггерной ситуации.

Переодеваться из ночных черных штанов и темно-синей футболки в спортивную одежду Коля не стал. Сбросить запущенный мыслительный процесс и прийти к заводским настройкам хотелось прямо сейчас. Он погрузил ноги в кроссовки и направился в сторону беговой дорожки. Отрегулировав ее наклон, стал на ленту. Палец потянулся к таблу с большим количеством кнопок и с натиском нажал на «Старт». Лента медленно пришла в движение, и постепенно Коля набирал скорость, переходя с шага на бег. Каждое приземление ног на беговую ленту отдавалось громким звоном в ушах, и, если бы полотно было мягким, то на нем бесспорно остались бы вмятины: с такой силой Литвинов ступал на него.

Слово. Размах кулака. Удар в скулу. Ультиматум. Ощущение собственной ничтожности.

Крепко зажмурив веки, Николай прибавил скорость. Он снова мчался без остановки, как в ту ночь, когда «Лисы» проиграли стартовый матч в сезоне. Только вот он больше не надеялся на отцовскую любовь. Колю испепеляло чувство ненависти и отвращения к нему, единственному родителю. К тому, кто поднял на него руку во второй раз. И на этот раз массивный кулак все же отпечатался на его лице. Разве нормальные родители так поступают?

Николай бежал и бежал, пока дыхательные пути не сковало алюминиевым обручем. Широко распахнув веки, он уставился перед собой. В глазах от интенсивной нагрузки замелькали сине-зеленые мушки. Со лба стекали капельки пота, солоноватый вкус которых ощущался на искусанных губах. Мышцы заныли, но Коле не впервой. Вслепую кликнув по таблу, он остановил движение ленты и спрыгнул с беговой дорожки.

За окном уже рассвело. Значит, Коля провел на беговой дорожке около полутора часов. Внутренний циферблат явно сломался, ведь по собственным ощущениям Николай пробыл в тренажерном зале гораздо меньше. Отдышавшись, он направился в душевую, что была сопряжена с тренажерной комнатой. Горячая вода омыла пот, и солоноватый привкус больше не чувствовался на губах. Шампунь, нанесенный на волосы, превратился в обильную пену, что стала стекать вниз и попадала в глаза. Веки вмиг защипало, однако Коля отмахнулся рукой, обильно промыв глаза водой. Разве это боль? Нет.

Выйдя из душа, Литвинов подошел к пенальному шкафу, в котором было пару сменных вещей. Вытащив оттуда свежую белую футболку и серые штаны, облачился в одежду. Подошел к раковине. Стоя у зеркала в ванной комнате, Николай взглянул в свое отражение. От горячей воды образовался пар, а зеркало запотело, и он кулаком стер влагу. Оперся руками о серую раковину и осмотрел припухшую скулу через зеркало. Кожа была стерта, а вокруг недавнего удара образовались кровоподтеки. Николай потянулся к тумбочке, что была под раковиной, и выудил оттуда лейкопластырь телесного цвета. Вскрыв рывком упаковку, приклеил пластырь на рану. Заглянул в зеркало: если несильно присматриваться, то и незаметно. Пару раз Коля легким нажимом подушечек пальцев коснулся пластыря, чтобы убедиться, что он приклеился. Для проверки Литвинов снова обратился к зеркалу.

Внимание приковали глаза цвета морской глубины. Такие же, как у матери. На мгновение Николай унесся в детство, когда ему было четыре. Палящее солнце в жарком июле. Мощеная камнем дорога. Коля садится на трехколесный велосипед, который только что выкатился из магазина. Рядом идет Вета. Собирает золотистые локоны в тугой хвост: уж очень порывистый ветер. Николай разгоняется и что есть мочи несется по дорожке вперед, объезжая прогуливающихся людей. Подхватив задор, он сильнее и сильнее крутит педали, вовсе не оглядываясь назад. Коля теряется в бесконечном людском потоке. Останавливается и потухшими глазами выискивает Вету. В груди зарождается щемящее чувство тревоги. Он потерялся. Но плакать нельзя, хоть руки и губы подрагивают от страха. Отец бы непременно пристыдил его за это. Коля откатывает велосипед в сторону и продолжает оглядываться по сторонам. Там, пробиваясь сквозь толпу, бежит всклокоченная Вета. Заметив сына, она немного успокаивается, подбегает к нему, падает на колени и обхватывает руками его лицо. «Ты напугал меня. Но не потерял надежду быть найденным. Мальчик мой, запомни, чтобы ни случилось, всегда карабкайся вверх, даже если будет казаться, что все пути отрезаны».

— Даже если будет казаться, что все пути отрезаны, — вцепившись пальцами в раковину, прошептал Николай. К горлу снова подступил ком. Воспоминание о матери оказалось болезненным.

Когда Вета Литвинова была жива, Александр Юрьевич был другим по отношению к сыну. Он был мягче и любезнее вопреки своему тяжелому характеру. Что же изменилось после той роковой ночи? Отсутствие Веты сыграло роль? Или все это было притворством ради жены? Быть может, Александр Юрьевич видел в сыне свою умершую жену? Николай множество раз задавал себе этот вопрос, но логичные ответы не посещали его голову. Лишь догадки, не подтвержденные ничем.

Собравшись с мыслями, Коля все же отцепил пальцы от раковины и поднялся к себе в комнату. Время близилось к семи часам утра. Николай взял телефон, лежавший возле прикроватной тумбочки, и открыл новостную ленту. Сводка бизнес-новостей пестрела статьями о предстоящем тендере, одним из участников которого выступала НИС-групп: необходим был субподрядчик для строительства автоматизированной блочно-модульной котельной на природном газе. Журналисты делали броские заголовки на тему: «В игру вступает новая строительная компания из России. Сможет ли Литвинов отвоевать проект?», «Удача повернется к господину Литвинову и в этот раз?», «Кажется, у НИС-групп появился серьезный конкурент. Глава компании привлечет своего сына к тендеру?». И много таких заголовков с фотографиями или Литвинова-старшего, или компании, или отца и сына.

Николай заблокировал экран: читать про НИС-групп не хотелось. Как бы у отца ни складывались дела в бизнесе, его это не волнует. Быть может, если Александр Юрьевич проиграет один раз тендер, то извлечет из этого ценный урок: не все меряется деньгами. Хотя Коля был уверен, что отец найдет способ, как подавить крупного игрока, покушавшегося на его лакомый кусочек. Главное, чтобы этот тендер никоем образом не затронул ни его, ни команду.

Звук мобильника выдернул Николая из размышлений. На телефон пришла рассылка от Сергея Петровича. Литвинов взмахнул экран блокировки вверх и перешел в сообщения.

«Сегодня тренировки не будет. Прошу всех собраться возле Минск-Арены в 11 часов дня. Дресс-код — спортивная одежда (и что-то потеплее сверху). С собой можете захватить сумку и пару вещей. Явка обязательна. Просьба не опаздывать».

— Хм, — вырвалось у Коли.

Литвинов был убежден, что после неудачной выездной серии Звягинцев будет гонять их по ледовой площадке с утра до ночи, чтобы выбить из команды хоть какой-то результат. Предвкушал разбор полетов по состоявшимся матчам. Но никак не ожидал, что Сергей Петрович отменит утреннюю тренировку. На тренера это было непохоже: он буквально жил хоккеем так же, как и Николай, и, если было бы возможно, то прокачивал бы навыки «Лисов» сутками напролет.