Чтение онлайн

— Не думала, что кататься на коньках — та еще задачка со звездочкой, — пошутила Костенко после того, как они проехали половину круга. — А вы ведь еще делаете это на скорости и так, что снежные искры разлетаются!

— Я мыслил точно также, когда в первый раз встал на коньки. Но не переживай: если ты будешь звать всех хоккеистов на каток, то научишься делать и искры.

Еле скользя по катку, Аня посмотрела на Колю. Последняя фраза была расценена ею как сарказм, но лицо Литвинова не исказилось в веселой эмоции. И она не знала, как ей реагировать: подтруниванием на подтрунивание или же вполне серьезно. На миг Костенко показалось, что, хоть они и были на ледовой площадке, Литвинов ощущал себя как-то скованно и слишком серьезно. Либо пытался таким казаться. Как бы там ни было, Аня ответила с улыбкой:

— Думаю, следующей спонтанной беседы на катке я не выдержу с мистером Серьезность. А вообще я не очень-то люблю повторяться.

Литвинов проигнорировал укор в свою сторону и просто подкатил к борту.

— Может, скажешь, что ты запланировала на сегодня?

— Эм, небольшое интервью для поста в социальных сетях, — вцепившись пальцами в ограждение, начала Костенко, пытаясь отдышаться. Хоть они и ехали на небольшой скорости, дыхание немного сбилось. — Вчера я почти изучила ваш сайт и поняла, что все устарело. Статистика, конечно, — это прекрасно. Но куда лучше, когда фанаты могут прочитать о чем-нибудь из жизни их любимого хоккеиста.

— То есть все-таки интервью? И почему молчала?

— Боялась, что ты откажешься. Ты не очень-то любишь репортеров. Я это поняла, когда готовила вопросы и смотрела отрывки с официальных мероприятий, — без колебаний произнесла Аня и потянулась к нашитому на черную жилетку карману за диктофоном, чтобы нажать на «Play».

— Ну а почему начала с меня?

— Ты капитан и вершина команды.

— Неправильно мыслишь. В хоккее нет кого-то более или менее важного. Это все же командная игра, поэтому не стоит выделять кого-то. Особенно меня как капитана. Мои заслуги так же равны, как и достижения других членов команды.

— То есть задавать вопрос о том, кого ты считаешь в команде самым перспективным, не имеет смысла?

— Нет, — ответил Литвинов и взял Костенко за руку, чтобы проехать еще один круг.

Аня крепко сжала его пальцы и, набрав в легкие больше воздуха, оттолкнулась от борта. Николай аккуратно обогнул стоявшую на их пути толпу подростков, проверив, не зацепили ли они кого-то. Он находился на метр впереди нее, однако стоило им выбраться в более менее свободное пространство, как они выровнялись.

— Окей… Тогда скажи, почему выбрал именно хоккей?

— Отец привел меня на лед, когда мне было семь. Возможно, на начальных порах я не осознавал всех прелестей данного вида спорта. Думаю, ты сама уже убедилась, что такое впервые встать на коньки. Но с течением времени я понял, что хоккей — это свобода, скорость, драйв. Подержав однажды клюшку в руках, ты уже не сможешь отказаться от нее.

Костенко улыбнулась и заглянула Литвинову в глаза: в морской бездне виднелось искорное сияние. Разговор о хоккее откликался в душе Николая, заставляя его проявить хоть немного эмоций. Искренних. Тех, что никогда не проявлялись в жизни.

— Что чувствуешь, когда шайба от твоей клюшки попадает в ворота?

— Полагаю, каждый хоккеист в этот момент ощущает разнообразный спектр положительных эмоций. И я не исключение.

— В недавнем матче я видела искры в твоих глазах, словно держать клюшку в руках — твоя жизнь.

Снова Костенко попала в точку. Эта фраза легким покалыванием отозвалась в его сердце. Николай на мгновение притормозил и оглянулся вокруг. Аня не поняла, почему они остановились, и вопросительно взглянула на Колю. Доли секунды пролетели, прежде чем Литвинов, как ни в чем не бывало, продолжил движение.

— Просто для меня хоккей — это родная стихия. Пожалуй, я даже могу сказать, что это мой дом. Я стараюсь отдать всего себя, чтобы внести вклад в развитие команды и чтобы одержать победу над соперником.

— На льду ты стараешься аккуратничать. Но бывают моменты, когда тебя удаляют с площадки. Это все всплеск эмоций?

— Аккуратность — дело случая. Иногда это происходит из-за накала страстей. Когда шайба переходит к тебе во владение и когда на кону стоит победа, ты забываешь про правила.

— И ты готов их нарушать, если потребуется?

— Вполне, если это не сильно навредит команде. На грубые нарушения я никогда не пойду, потому как они караются дисквалификацией до конца матча. Это неоправданный риск.

Они проехали еще несколько кругов, постепенно наращивая темп катания. Аня продолжала засыпать Колю вопросами относительно хоккея и взаимоотношений в команде. Николай послушно отвечал. С каждой минутой он ощущал себя более расслабленно, хоть и не мог позволить себе того, что хотел. Литвинов бы с удовольствием на бешеной скорости проехал несколько кругов, однако подвергать Костенко такому риску не желал. Поэтому катался в среднем темпе.

К середине сеанса массового катания Коля заметил, как Аня делала небольшие успехи: она устойчивее держалась на льду и увереннее отталкивалась от бортов после короткого перерыва. Ее пальцы даже ослабили хватку, с которой она вцепилась в его руку. Пару раз она даже просила, чтобы Литвинов отпустил ее руку и позволил сделать прокат самой. Однако Коля сурово взглянул на нее и не позволил: слишком резвые ребята крутились вокруг них.

За рядом обсуждаемых во время проката тем Николай и не заметил, как с обычных вопросов Аня перешла на более личные.

— Под постами в социальных сетях все только и спрашивают о тебе. Полагаю, у тебя большая армия поклонниц. Насколько это приятно?

Литвинов призадумался, пытаясь подобрать правильные слова. Поклонниц ему действительно было не занимать. Но ни одна так и не привлекла его внимание. Договор с отцом превалировал над мимолетными ощущениями.

— Эм, безусловно, приятно иметь поддержку со стороны. Все-таки фанаты — это наш рычаг в этом мощном двигателе под названием «хоккей». Но я считаю, что признание болельщиков не должно отражаться на хоккеисте и затмевать его профессиональный уровень. Он должен продолжать стремиться сделать что-то хорошее для команды.

— То есть ты не из тех хоккеистов, кто разбивает женские сердца?

— Пожалуй, нет.

Костенко удивленно вскинула бровь, приняв данный факт к сведению. За время интервью она осознала, что Литвинов не так уж прост, как кажется. Было в нем что-то притягательное, однако скрыто это было где-то глубоко внутри. Сомнительным ей показался факт того, что его сердце непокорно. Мысленно Костенко задавала себе вопрос: «Неужели за годы игры в хоккей он ни разу не взглянул на чирлидершу в короткой юбке или наряженную болельщицу?» Чем больше ей об этом думалось, тем сильнее становилась тяга к изучению его личности. Единственное, про что Аня смогла легко узнать, — это про огромную любовь к хоккею и про ответственность, которую он готов на себя брать. Однако это было далеко не всем, что составляло его внутренний мир. Лишь песочные крупицы, просочившиеся сквозь израненную душу.