Чтение онлайн

Через пару минут Светлана неожиданно спохватилась, перебив разговор.

— О, господин! Прости меня! Могу ли я выйти? Дело в том, что моя бывшая наставница Гайда через 10 минут уезжает, а я очень хотела ее повидать, она обещала мне передать две кассеты с вашими последними проповедями и еще кое-что!

— Хорошо, Калиока, иди, ты нам особенно не нужна.

— О, благодарю тебя, господин!

Светлана вышла, оставив портфель с работающим диктофоном в кабинете, и вернулась через 10 минут. Секретарь в приемной сообщила, что Митрич еще не выходил, и Калиока устроилась на стуле. Митрич появился минут через пять.

— Калиока, мы так и не дождались вас!

— Да, Иван Дмитриевич, я только пришла. Мы едем?

— Да, нам пора.

— Ой, забыла! — Светлана встала как вкопанная в дверях приемной, хлопнув себя ладонью по лбу — забыла портфель у господина. Можно мне вернуться? — обратилась она к секретарю.

— Иди, — сухо ответила та.

— Господин, простите, я забыла у вас свой портфель! — Радош еще сидел в своем необъятном кресле, более походившем на трон. Светлана схватила портфель и, поклонившись, кинулась обратно к двери. Сердце ее стучало нещадно!

— Стой, Калиока! — грозно окликнул ее Радош. — Ты от меня что-то скрываешь?

— Я?! Но мой господин! Что я м-м-могу… — ее голос предательски задрожал.

— Подойди ко мне!

На негнущихся ногах Светлана приблизилась к Святославскому и опустилась на колени: «Святой Николай, помоги! Защити! Спаси!» — искренне стала молиться она.

— Дай портфель!

«Нет, только не это, только не это!» — трясущаяся рука протянула портфель. Святославский грубо выхватил его и, открыв, заглянул внутрь. Крупные капли пота текли по лицу Светланы. Радош тщательно обследовал содержимое портфеля, заглянув и в наружное отделение, где лежал диктофон.

— Держи, Калиока, ты свободна, и я жду твоего звонка! — Радош как-то отрешенно смотрел в сторону. Светлана покорно кивнула, взяла протянутый портфель и молча вышла. Она ничего не понимала. Идя к выходу из здания вслед за Дороховым, она тайком заглянула в кармашек портфеля — диктофон лежал на месте и по-прежнему был включен на запись. Как Святославский мог его не заметить? «Это чудо!» — мелькнуло в голове у Светланы. «Спасибо тебе, святой Николай!»

По дороге обратно Светлана сделала вид, что слушает новые кассеты, полученные от Гайды. На самом же деле она дважды внимательно прослушала разговор Радоша с Дороховым. Митрич ни словом не обмолвился о том, что предлагал ему Каспи. «Ну что же, идем дальше», — подумала Светлана.

Машина остановилась около дома. Дорохов вышел первым, затем — Светлана.

— Калиока, — Митрич ласково улыбнулся, — машина за мной должна прийти несколько позже. Вы, помнится, предлагали кофе…

— Да, Митрич, обязательно. Только прежде я хотела сказать вам всего два слова, вот здесь, на скамейке.

— Помилуйте, не май месяц, — он поежился в своем арестантском ватнике.

— Всего минутка, — Светлана направилась к летней беседке. — Понимаете, Иван Дмитриевич, вы лучше пока у меня не спрашивайте подробностей, но так сложилось, что я в курсе того предложения, которое сделал вам Каспи. — лицо Дорохова медленно вытянулось. — Да-да, так вот получилось. Может так статься, что в ближайшее время эта тема опять всплывет, будут разборки. Так я хотела вам настоятельно посоветовать говорить, что ничего вам Каспи не предлагал. Вообще разговора не было! Когда все начнется, думаю, вы сообразите что к чему.

— Но, Калиока, вы понимаете, что ваши слова как минимум странны. Как я могу…

— Но я знаю об этом разговоре, вас это не смущает?

— Смущает!

— И я первая к вам подошла. Вы же понимаете, что я определенным образом сейчас рискую!

— Понимаю, вот это мне и странно.

— Я бы рассказала вам все, если бы не этот риск. Ну как, договорились?

— Пожалуй… по крайней мере я подумаю и исполню вашу просьбу, если меня ничего не насторожит.

— Вот и славно! Идемте пить кофе!

Я вернулся на зону после обеда. Без малого сутки, проведенные в сказке — наедине с вновь обретенной любимой женщиной! Хотелось петь от радости! Мне показалось, что тюрьма стала как-то чище и ярче. Уже не угнетали невнятного цвета стены, непременные решетки повсюду и темные робы коллег по несчастью. Митрича, как водится, не было, а больше откровенничать ни с кем не хотелось. Дорохов появился почти перед самым отбоем, когда я уже лежал в кровати.

— О! Привет героям-любовникам. Нагулялся, кот мартовский? — Митрич был непривычно хмур и озабочен.

— Да уж… Нагуляешься тут. Всего сутки, Митрич, разве это срок?

— Ну оно понятно… Нормально все, помирились?

— Да, помирились. Все отлично. А ты чего смурной, случилось чего?

— Да так… Устал сегодня, ну и… Пойду-ка я умываться — и баиньки.

Дорохов вернулся через пять минут, молча лег в постель и повернулся ко мне спиной.

— Э, Митрич! Так не пойдет! Ты чего это?

— Ну что тебе? — недовольно буркнул он.

— Что стряслось, Митрич? — спросил я озабоченно.

— Эх! Пойдем курить, только коньяка у меня нет!

Мы вышли на лестницу. Вокруг было пусто: отбой. Дорохов закурил и молча выпускал в потолок облака дыма. Я молчал, давая собеседнику возможность собраться с мыслями.

— Эта баба… — начал Митрич неожиданно, — появилась у нас неожиданно. Кто такая, откуда… Странная, не такая как все!

— А где это «у нас»?

— На заводе на нашем…

— Митрич, ты же мне толком ничего не рассказал.

— Ну взяли меня тогда в оборот, отправили на эту зону, сразу прессанули как следует. Надавили отовсюду — и со стороны блатных и от администрации. Оформили какую-то бумажку, по которой я теперь и выезжаю каждый будний день на работу. А работа прежняя — за что и срок получил. Вот так.

— И менты это все прикрывают?!

— Там, Дэнис, вся администрация края и, кажется, не только она все это дело прикрывает. Руководит всем какой-то сектант — противный до жути. Там такое творится, что даже и рассказывать не буду.

— Ну главное ясно, а что за женщина, про которую ты говорил?

— Ну она у нас вроде коммерческого директора. Назначена сравнительно недавно. Приехала сначала как обычная сектантка, только глаза немного другие — ну нормальные, человеческие. А потом началось. Директор ко мне подъехал с предложением бабки за очередную партию товара хапнуть и дать деру. Ну я не повелся — чую подстава. Зачем я ему сдался? Бежал бы сам! Вот… А потом и дама эта — Калиока.

— Как?!

— Ну у них имена у всех не как у людей — вроде кликух! Вот… Говорит, чтобы я не признавался, что говорил со мной директор, когда заваруха начнется.

— Какая заваруха?

— Не сказала.

— И что думаешь?

— Не знаю, Дэнис. Эта самая Калиока вроде нормальная. Но кто их знает, придурков этих, у них же мозги набекрень.

— Митрич, я знаю твое отношение к вере и Православию, но…

— О, опять сейчас начнется проповедь! Дэнис, не верю я твоим попам! Не верю!