Чтение онлайн

— Терпимо, Катюш, терпимо, — Денис невольно погрустнел. — Но теперь все нормально, поверь!

— Ты знаешь, я ведь чувствовала, когда тебя били…

— Что?! — Денис резко сел в кровати.

— Да, чувствовала. Однажды днем… Скорее, утром… Во всяком случае, это было еще до обеда, я сидела дома и делала проект для очередного нашего заказчика. Вдруг мое тело начало ломить. Знаешь, боль появлялась неожиданно в разных местах, не было ни синяков, ни опухолей, но болело сильно. И тогда я подумала, что это с тобой что-то происходит.

— И что ты сделала?

— Я встала перед иконами и начала молиться святителю Николаю, помазывая болящие места маслом, освященным на его мощах. Ну ты помнишь, нам подарили такой маленький флакончик? — Денис кивнул. — Ну вот, боль отступила через какое-то время. Потом еще пару раз было нечто подобное, но не так сильно.

— А тот, первый, раз, не помнишь, когда было?

— Прекрасно помню, 18 августа, накануне Преображения Господня.

Денис нахмурился, потирая пальцами лоб.

— Да, точно, именно тогда это и случилось. Чудеса…

— Да, чудеса…

— Катенька, милая, получается, что ты вместе со мной сидишь все это время? Не зря у нас зэки говорят, что здесь, в тюрьме, иногда легче, чем на воле. Нам легче, чем нашим близким и родным.

— Да, Дениска, все так. У меня было такое чувство, что сама в тюрьму попала…

— Солнышко, милая, сколько же тебе пришлось пережить! — Денис ласково гладил Катю по голове. — Вот ты сказала, что у меня взгляд изменился, я про тебя могу сказать то же самое. Мы оба стали другими. Представляешь, я теперь каждый день читаю не только утренние и вечерние молитвы, но и как минимум один акафист.

— А-а-а-а-а! Клюнул петух раздолбая!

— Мадам, что за выражения?!

— Я еще и не так могу. Очереди в СИЗО — отличная школа русского языка! А вообще, это здорово, что ты не забываешь молитвы. Вот только плохо, что в церковь нет возможности ходить…

— Почему?! У нас на территории лагеря зэки построили церковь, батюшка минимум раз в месяц приезжает, можно исповедаться и причаститься.

— И ты здесь причащался?!

— Да, пока один раз, но сподобился.

— Дениска, как же это здорово! Ну теперь я уверена, что все у нас будет хорошо!

— Да, будет конечно, если я с голода не помру, — Денис улыбнулся.

— Ну вот! Наконец-то! Все, я побежала! — Катя соскочила с кровати, и в этот момент зазвонил ее мобильный. — Ну что такое, кому там неймется?! Алло? — ответила девушка недовольно. — Да, это я. Кто это? Что? Это шутка? А… — Катя внимательно слушала собеседника, ее глаза округлились. — Но, как же, это просто невероятно… Да, все поняла. Денис? Рядом. Да я к нему в колонию приехала. Нет, от Москвы недалеко — каких-то четыре с половиной часа лету, — Катерина засмеялась. — Под Красноярском. Да нормально все. Да, даю трубку. Все скажу!

— Дениска, тут для нас маленький сюрприз, — Катя прикрыла телефон рукой и загадочно проговорила. — Звонит один человек, которого ты сразу узнаешь, но не называй его по имени. Понял?

— Кто это, Катюша?

— Держи трубку!

Изможденного вида мужчина лежал на кровати в крошечной лесной избушке. Он был абсолютно седой. Длинная, заботливо остриженная борода касалась груди, мерно вздымающейся в такт дыханию. Мужчина спал, лежа на спине. Он был очень худой, руки, лежащие поверх простыни, походили на кости, обтянутые пергаментом. Дом принадлежал Глафире Степановне — вдове ныне покойного лесничего. Глаша была еще молода — ей недавно исполнилось сорок. Пять лет назад похоронила она любимого Витеньку, угодившего под браконьерскую пулю, да так и не смогла устроить свою личную жизнь: жила отшельницей в их скромной избушке, где прошли лучшие годы жизни. Единственный сын недавно уехал в город учиться, он навешал мать на каникулах, но делал это все реже, а визиты его становились все короче.

Незнакомец появился в доме Глафиры Степановны неожиданно. Как-то под утро раздался стук в дверь.

— Глаша, Глаша, открой, это Степан! — лесник был очень взволнован.

— Что случилось, Степа?!

— Впусти в дом!

— Ну, говори, — Глаша включила электрический самовар и нарезала толстыми ломтями хлеб и колбасу.

— Тут такое дело… На моих гостей напали. Они там, на воде, остановились. Это друг мой, понимаешь, большой человек из Москвы. Неприятности у него были. Серьезные неприятности. Ну вот… Пришли, стало быть, по его душу. Жену убили, а сам он еле выжил, но пока без сознания. Ты бы приютила его?

— Так его к врачу надо!

— Не надо, Глаша, не надо. Там, похоже, дела серьезные. Нельзя ни в больницу, ни в милицию. Пусть у тебя лежит, в себя приходит, а как на ноги встанет, сам решит, что делать. Я бы и сам его выходил, да у меня в первую очередь искать будут. Ну как, поможешь?

— Какой разговор, Степа, конечно помогу! Я же по образованию медсестра: помыть, переодеть, от пролежней избавить — дело привычное. Где он у тебя?

— Сейчас принесу…

Степану не спалось в ту ночь. Промаявшись до полуночи, он вышел покурить. Вдруг в отдалении раздался странный звук, как будто громко сломалась ветка. Это на самом деле выстрел — или показалось? Лесник прислушался. Следом раздалась автоматная очередь. Сомнений уже быть не могло! Это там, на реке! Саша попал в беду. Степан побежал к реке, где у причала стояла старенькая моторка. Верный друг «Казанка-5» с «Вихрем» в 30 лошадиных сил мерно покачивалась на воде. Лесник отомкнул замок и запрыгнул в лодку, отталкивая ее от берега. Громко взвыл в ночи заведенный «Вихрь» и лодка рванула с места. Степан не успел… Добравшись до своего жилища, он застал догорающий дом и обломки деревянной лодки, плавающие на поверхности. Рядом в воде мерно покачивался человек. Степан аккуратно подплыл вплотную и перевернул тело.

— Вика! Господи! — он сразу понял, что супруга Соколова мертва. Установив на лодку дюралевые весла, Степан начал методично кругами исследовать место происшествия. Соколова он заметил лежащим на берегу. Тот был без сознания, но главное — живой. Степан втащил его в лодку и поплыл обратно к дому.

Лесник с трудом втащил тело Соколова в избушку. Из раны на голове Александра Ивановича обильно сочилась кровь.

— У него голова разбита, — озабоченно сказала Глаша.

— Ерунда, кости целые. Давай, давай, помоги!

Они уложили Соколова на кровать в спальне, и Глаша захлопотала вокруг незваного гостя.

Так и остался Александр Иванович в незнакомом доме.

Степан сделал все, как просил Соколов. С большим волнением следил он за развитием скандала вокруг Ген. Прокурора России в прессе. Но потом понял, что все пошло коту под хвост. Наказали пешек, а преступник остался на свободе. Лесник понял, что справедливость сможет восторжествовать, только если Соколов придет в себя. По прошествии месяца, как улеглись страсти, Степан тайком привез в лесную избушку невропатолога. Тот осмотрел Александра Ивановича, выписал уколы и сказал, что больной в принципе должен поправиться, но гарантий никаких. Минуло уже три месяца с той роковой ночи, а друг не подавал никаких признаков возвращения сознания.