Чтение онлайн

Список я передал адвокату на следующий день. Дмитрий Петрович пришел ко мне за подписью под кассацией. Я отказался. Адвокат долго меня уговаривал, потом по-настоящему рассердился и даже повысил голос. Я был непреклонен, это было окончательное решение: пусть все будет так, как Господь решил. Я не хочу больше хитрить и изворачиваться. Также я взял с Дмитрия Петровича слово, что он не станет хлопотать насчет устройства меня в какую-нибудь специальную «блатную» колонию. Если уж суждено мне испить горькую чашу до дна, то пусть это будет по-настоящему.

Этап не заставил себя долго ждать. Через десять дней я уже пытался заснуть на жесткой шконке спецвагона, увозящего меня на восток под романтический стук колес.

— Отряд! На пра-во! Шагом марш! — я исполнял команды словно автомат. Мысли о завтрашнем свидании с женой не давали покоя….

— Чего нахмурился, Дэнис? — спросил Митрич, сосед по койке, надежный друг Иван Дмитриевич Дорохов — лет 50, среднего роста, крепкий, жилистый мужик. Он здорово помог мне в тяжелый период, когда я пытался заработать авторитет в новом месте заключения. Дежурный уже скомандовал отбой, так что мы разговаривали тихо — в полголоса.

— Жена завтра приезжает, Митрич. Боюсь!

— Чудак человек! Раз из Москвы едет в такую даль, то чего же ее бояться?

— Да мы, понимаешь, расстались трудно… Ну… Изменил я ей, короче. Потом вся эта свистопляска и закрутилась.

— И чего, так и не помирились?

— Ну, понимаешь, больно это очень. Тяжело мне ей в глаза глядеть, стыдно. Так, в письмах очень хорошо общались, а вот при личной встрече как будет…

— Эх, Дэнис! Счастливый ты мужик! И как будет при вашей личной встрече, я примерно догадываюсь! — глаза собеседника озорно блеснули. — Не знаю, насколько тебя хватит, но, что встреча будет жаркой, просто уверен!

— Да ладно тебе! — я немного смутился. — У меня все перед глазами та баба встает, ну с которой я значит…

— И что, у тебя при этом встает?

— Митрич, тьфу на тебя!

— Ну ладно, Художник, чего ты? Я же серьезно спрашиваю. Остались ли какие теплые чувства к той женщине?

— Да какие, к лешему, теплые чувства?! Ничего у меня не встает… Ну, то есть, когда о ней думаю, конечно! — мы одновременно расхохотались в голос.

— Э! Потише там! Совсем оборзели! — собратьям по несчастью явно не пришлось по душе наше бурное веселье.

— Да, так вот, Дэнис, счастливый ты мужик. У тебя жена есть… А моя ненаглядная сделала ручкой сразу, как я в СИЗО попал. Мне, говорит, в доме мужик нужен, извини. Вот так. Просто и ясно. И ни тебе посылок, ни свиданок, ни фига! — собеседник выругался в полголоса. — Пойду подымлю, а ты спи.

Иван Дмитриевич был странной личностью. В зоне его уважали все авторитеты, а администрация, кажется, даже побаивалась. Каждое утро за Митричем приезжала машина и увозила с территории зоны. Возвращался он зачастую уже после вечерней поверки. У него водились немалые деньги, а с собой он часто привозил настоящие деликатесы. Сам ел мало, в основном угощал товарищей. В этом немолодом мужчине чувствовался прочный внутренний стержень: такой мужик не предаст, не кинет в беде. Я очень дорожил дружбой с этим странным человеком. Несколько раз за время нашего знакомства разговор как бы сам собой выходил на тему прошлой жизни — до заключения, но Дорохов категорически отказывался что-либо рассказывать. Он отделывался дежурными фразами. Когда же речь заходила о его странных ежедневных отлучках с зоны, он становился очень серьезным и говорил, что лучше этого никому не знать, так все будут здоровее. Мне лишь было известно, что Иван Дмитриевич в прошлом профессор, доктор химических наук, преподавал на Химфаке МГУ. В тюрьму попал по статье 228.1, часть 3 [14] . Ему дали 12 лет, восемь из которых он уже отсидел. Я как-то спросил Митрича, почему он не хлопочет об УДО [15] , но он только рукой махнул: «Эх, Дэнис, меня отсюда скорее всего совсем не отпустят…»

— Ну что, молодой муж, не спится? Все о жене думаешь? Ты бы на спину перевернулся, на животе точно не уснешь! — я сначала даже не понял шутки, а потом огрел собеседника подушкой по голове. — Бей, бей, башка эта уже никому не понадобится.

— Митрич, а Митрич? — жалобно начал я.

— Ну чего тебе, столбняком замученный?

— Митрич, может расскажешь, что с тобой приключилось, а? Любопытно, мочи нет!

— Эх, Варвара… А чего рассказывать? Все банально и просто. И главная причина в том, что я был самый настоящий идиот! — повисла долгая пауза. — Слушай, а пойдем покурим?

— Митрич, ты же знаешь, я не курю… Но ради такого случая компанию тебе составлю.

— Отлично, — оживился Дорохов, — тебе скучать тоже не придется.

Мы вышли на лестницу, Дорохов закурил и, спохватившись, жестом фокусника выхватил из кармана телогрейки маленькую фляжку из нержавейки.

— На, наслаждайся!

Я открутил крошечную пробочку, в нос ударил благородный запах отличного коньяка.

— Митрич! Вот это сюрприз! Такая роскошь! Благодарю!

— Да ладно… Ну, спрашивал, слушай. Я тогда был в самом расцвете — молодой, красивый, талантливый… Студентки юные, работа солидная и, что самое важное, интересная. С женой отношения были ровные, ну такие… — повисла пауза. — Да в общем, никакие! — рука с сигаретой дрогнула, и на пол полетел отвалившийся столбик серого пепла. — Детей у нас не было — жена не могла. Вернее это она мне так говорила все время нашей совместной жизни, а на самом деле, как потом выяснилось, просто не хотела: она то спираль себе вставит, то таблетки жрет. Короче, жили мы каждый сам по себе. Я особенно не расстраивался, женского внимания хватало, да и работа занимала практически все свободное время. Вот… Все было хорошо, пока я не занялся новой темой. Короче, к наркотикам она никакого отношения не имела, просто у меня случайно получился «белый китаец». Словосочетание ничего не говорит? — я отрицательно помотал головой. — Ну понятно. Кажется еще в 70-х в Штатах изобрели новый синтетический наркотик, назвали его China white, поскольку наладили производство в Гонконге. Но в Штатах эта дурь не пошла, поскольку от нее слишком много смертей было.

— А почему?

— Сейчас расскажу, слушай. Так вот, этот самый «китаец» был веществом под названием альфаметилфентанил (AMF). Мне в принципе эта формула была известна. Вот… А я получил похожее соединение — триметилфентанил (TMF). Мне стало интересно, будет ли это соединение тоже действовать как наркотик.

— И что?

— Что-что! Это было круче «белого китайца»! Привыкание максимум с двух инъекций, кайф гораздо сильнее, чем от героина, но и ломка… Не пожелаю никому! Это наркотик-мечта для наркодилеров. Одна доза представляет собой пылинку весом в сотые доли миллиграмма!

— Правда что ли?!

— Правда, Дэнис, сущая правда. Порошком объемом с пачку сигарет можно «ширнуть» всю Москву, включая младенцев и стариков. Но в этом и его ужасающая опасность — очень велик шанс передозировки, тогда наступает угнетение дыхания и смерть. Но главным для преступного мира было то, что я попутно создал копеечную технологию производства этой дури. Если производство «белого китайца» требует серьезной химической лаборатории и существенных финансовых вложений, то «крокодил», как прозвали TMF российские наркоманы, можно производить на домашней кухне практически за копейки. Вот такие дела…