Чтение онлайн

— И что мне теперь делать с таким пузом? На такси? Одной?

— Нет проблем! Сходи с Германом он всегда свободен. — Проговорил спокойно поправляя прическу и галстук.

Полина злилась. Грудная клетка снова горела огнём. Её щеки покраснели.

Кто бы знал как её достало это постоянное безразличие!

И дело было не в работе, а именно в Андрее. Теперь его постоянные отговорки от обязанностей были такими: “Ну у тебя же есть Герман!”

— Герман? Ну конечно… Жаль, что я не залетела от него, да? Тебе бы было намного проще… Никто бы не мешал спать с любимой работой… — Яростно выпалила и сжала слабые ладони в кулаки.

Андрей поморщился. У него нет ни времени не желания на эти токсичные выпады. Хватает портфель с важными документами быстро целует жену и выбегает из комнаты.

— Прости, любимая. Исправлюсь обязательно! Сейчас опоздаю! — Крикнул напоследок спускаясь по лестнице.

Полина села на кровать. Тошнота подступила к горлу. Она нежно погладила свой живот, зашептала сдерживая слёзы:

— Пустяки, Малыш! Пусть папочка бежит… Пусть убегает! Все хорошо сейчас гулять пойдём с дядей Германом…

— Зачем ты одеваешь кроссовки со шнурками? Ведь завязать все равно не сможешь. — Усмехнулся Герман.

— Я их люблю. А обувь на липучках не переношу! — Полина смешно надула щеки.

Что по экспертному мнению Германа сделало её похожей на миленького лягушонка.

Продолжая хохотать парень опустился на колени и завязал шнурки на обуви подруги. Затем он осторожно постучал по её животу костяшками пальцев и прислонился к нему левым ухом.

— Я слышу стук сердца! Обалдеть! — Восторженно воскликнул он.

Герман всегда удивлялся и восхищался каждый раз как в первый. Полина сразу же заулыбалась. Но её глаза выдают её со всеми потрохами.

Герман поднялся. Посмотрел на неё со смесью нежности и осторожности. Безошибочно понял, что его Фея не в порядке. И это ещё мягко говоря…

— Ну-ка рассказывай! — Приказал.

Полина вяло повела плечами, опустила взгляд в пол и покачала головой.

— Все нормально. Поехали уже в парк!

— Рассказывай! А то мороженное с шоколадным сиропом не куплю! — Твердо велел Герман сложив руки на груди.

— Шантажист! — Возмутилась Полина и побледнела

— Ну, а ты думала? — Хмыкнул Герман насмешливо кривляясь.

Он присел рядом и взял её за руку. Ладонь прожгло тепло его кожи. Полина грустно улыбнулась.

— Скажи почему твой брат такой придурок? — Спросила в итоге. В голосе её было стало горечи и боли, что Герман не выдержал. В мыслях уже самозабвенно разделывал тело брата.

Тон Германа стал жёстким и холодным когда он ответил на вопрос вопросом:

— Он обидел тебя?

— Нет. — Покачала головой Полина. — Просто… Понимаешь я не чувствую от него ни любви, ни поддержки ни тепла… Мне даже порой кажется, что ни я ни ребёнок ему не нужны. Что мы так… Средства для достижения его целей.

По лицу девушки покатилась крупная слеза которую она не смогла сдержать.

Герман тут же вытер её большим пальцем.

— Ну, что, Милашка. Не плачь. — Прошептал тихо. Он закусил губу и немного помялся прежде чем вступится за Андрея.

— Просто он такой. То-есть бесчувственный немного, безэмоциональный… Самую малость… — Усмехнулся. Осторожно опустил ладонь на её выпирающий живот.

— Бывают такие люди, Фея. И правильно не всем же быть такими ослепительными как я!

Самодовольно улыбнулся явно довольный собою, а Полина громко рассмеялась.

— Он не плохой! Нет… Просто такой… Дурак просто… — Хмыкнул и застыл. Ему показалось, что под ладонью будто шевельнулся.

Полина тоже замерла. Широко распахнула очи и приоткрыла губы.

— Что это? — Ошарашенно поинтересовался парень.

Адамова заторможенно перевела взгляд на свой живот. На то место, где до сих пор покоилась ладонь парня.

— Он пинается! — Произнесла и нервно захихикала.

Герман глупо и пьяно улыбнулся, а его глаза горелись теплым, зеленым пламенем.

— Вот видишь я прав! Даже парень со мной согласен. Что папаша его дурак.

— Это Семён. — Сказала Полина и помолчав, добавила шёпотом:

— Зову его так когда никого рядом нет. Виктор Сергеевич настаивает, чтобы назвали в честь его дедушки — Кузьмой.

— Называй при всех, Фея. Не отцу моему рожать. Он не имеет права решать как тебе назвать своего ребёнка. — Серьёзно произнес Герман. И весело бросил взгляд на живот:

— Ну привет, Сенька…

Детская была прекрасна.

Голубые стены. На них рисунки: мишки, зайцы, собачки,

кошечки… Эйфелева башня мерцает словно настоящая… Каждая стенка расписана лучшими именитыми художниками Москвы.

(Виктор Сергеевич лично приглашал их в свой трехэтажный “Замок” в самом сердце спокойного Подмосковья.)

На полу был положен качественный ламинат итальянского производства. Цвет летней травы — яркой, зелёной и свежей. Так и хотелось лечь на пол закрыть глаза и представить себя лежащей на ароматном газоне.

На окнах были нежные тюли цвета гречишного мёда. Стояли несколько бежевых трюмо ещё не набитых детскими распашонками. В нескольких метрах от них маленький пеленальный столик. Повсюду мягкие игрушки. Их много. Очень — очень много. Будто в одну комнату перенесли средний детский магазинчик.

В углу, возле окна стояла мечта Полины. — детская деревянная кроватка цвета слоновой кости которую наконец-то доставили. Эта восхитительная работа производства Франции. Хорошо собранная, с мягким удобным матрасиком, погремушками, подушками и тонкой занавеской для спокойного укачивания малыша в колыбели.

Полина ещё раз удовлетворенно оглядела комнату. Сегодня они с Андреем целое утро

(Да! Что удивительно у Калинина — младшего наконец-то нашлось время для жены и их будущего ребёнка.)

приводили жилье для их сына в относительный порядок. Расставили вещи: игрушки, парочку длинных ламп с тонкими, кружевными абажурами и светильников, аккуратно разложили одну часть детских вещичек, забили пеленальный столик кремами для малышей и всякими присыпками…

— Я думаю, что лучше кроватку перенести к нам в спальню. — Подметила Полина.