Чтение онлайн

— Невероятно — произнес Ворон. Саша отступил полшага назад и волка развернуло в воздухе. Зверь не издал ни звука, его туша упала на мальчика, истекая кровью. Тело словно расстреляли из крупнокалиберного пулемета. Части его тела словно растворились в воздухе. Их не оторвало или еще что-то — они просто исчезли. У него не хватало пары лап, исчезла часть спины, оголив ребра и разорванный позвоночник. Морда, на которой остался только один глаз, с торчащими осколками черепа, ткнулась Саше в колени. Мальчика обдало кровью брызнувшей из сосудов, и он стоял, отстраненно наблюдая за происходящим. Как-то естественно пришла мысль о том, что это сделал он, но больше ничего не приходило в голову.

В тот момент, когда волк, в рывке, превратился в искалеченную гору мяса, температура воздуха вокруг мгновенно упала. В радиусе десяти метров от мальчика оседал иней, в воздухе кружилась пара снежинок. Тельца мошкары, летавшей в воздухе секунду назад, упали на землю. Стало тихо.

Волчица, стоявшая поодаль, поджала хвост. Она развернулась, и бросилась обратно в лес, поднимая клубы пыли. А люди припали к оконцам, выглядывали в дверные щели, наблюдая за происходящим. И Саша автоматически, словно его тянула внутрь какая-то смутная догадка, толкнул дверь и вошел в дом. Ничего необычного в обстановке, только изморозь на стенах и покрывшийся инеем труп старосты у порога. В отличие от волка, тело старосты было цело, он упал около двери, которую подпирал. На бороде и волосах осели снежинки. Они были даже на ресницах. Посиневшее лицо было все также искажено страхом перед зверем. И краем глаза Саша успел заметить труп женщины, жены старосты, у стола. Перед смертью она пыталась пододвинуть этот стол к входу, пока муж держал дверь.

А затем Сашу вырвало. Он упал на колени, и холодные слезы текли по щекам. И никаких мыслей в голове. Когда лужа рвоты расползлась, задев тело старосты, мальчика вырвало еще раз. Ящер все также висел у него на плече, вцепившись в кожу. Ворон все также молчал. Сашу охватило непреодолимое желание убраться подальше отсюда. Он поднялся на ослабевших ногах и покачнулся, ухватившись за косяк.

Когда он вышел из дома, оказавшись перед тушей волка в испачканных рвотой джинсах и рваной футболке, он сквозь слезы, все еще стоявшие в глазах, увидел что жители вышли из своих лачуг и собрались у дома, лишь детей заперли по домам. Но не было криков радости при виде поверженного врага. Только кто-то выругался, и тихо плакали женщины. Некоторые начали тихо молиться своему богу. Где то в лесу раздался щемящий душу вой волчицы, потерявшей пару. Саша вздрогнул. Не глядя на жителей, он побрел вперед на ватных ногах. Одной рукой он придерживал ящера, другая безвольно болталась. Жители, держа неуловимую глазу границу, отходили назад, когда он вышел на дорогу.

Он пошел в лес, подальше от этой деревни, подальше от этих людей.

Когда прошла апатия Ворон заговорил.

— Ты спасал свою жизнь, Скиталец. Если бы не он, то погиб бы ты.

— Я чужой, Ворон! Я пришел к этим людям и… убил их!

— Я уже говорил тебе, свобода выбирать — это способность отвечать за свои поступки. И иногда она не оставляет выбора.

— Я их убил! Я! Какой еще выбор?!

— Верно.

— И ты! Ты обещал помогать! Но где твоя помощь, какая польза от тебя?!

— Верно. Знаешь, а они ведь спасли тебя, так? Та женщина, она ухаживала за тобой, когда ты болел.

— Что? Почему ты… Черт, замолчи!

— Сначала ящер, затем эти люди. Ты прав, они не звали тебя, но ты пришел сюда и принес им беду.

— Нет, нет! НЕТ! Почему ты мне это говоришь? Почему?!

— Потому что ты можешь встать и уйти. Вернутся обратно, да? Ты ведь всего лишь м а л е н ь к и й м а л ь ч и к. И, быть может, даже твоя сестра все еще может быть вылечена, а твой отец — он ведь ждет тебя несмотря ни на что?

— Я…

— Тебе лучше признать, что ты слишком слаб, чтобы идти дальше. Проще вернутся, тогда ты больше никому не принесешь горя.

— Вернуться? Нет… нет, я не могу вернуться… Я… он… но я не могу, Лера…

— Тогда смирись! Смирись, Скиталец. Этих людей уже не вернуть, а ты должен идти дальше. Ты САМ должен отвечать за свои поступки, и ты не сможешь от них убежать!

— А если это повторится снова?! Я не могу, они опять погибнут!

— Нет, Скиталец, ты сможешь. Ты должен быть умнее и этого не повторится. Но тебе нельзя назад и ты не можешь быть в стороне от людей. Ты должен встать и идти.

Они молчали какое-то время, и образы погибших, образ растерзанного волка и лица, стоящих молча жителей, мелькали перед Сашей. А потом пришла еще одна мысль. Дом старосты был самым большим в деревне, единственный разделенный на две половины. И он не мог видеть, что было за стеной.

— Ворон, ведь у них, кажется, был ребенок, да? Мне кажется, я видел, у них был ребенок.

Но Ворон неожиданно тихо ответил:

— Нет, Скиталец. Не было. Я уверен.

Тупая, ноющая боль в висках, неприятный запах крови и рвоты, щекочущий ноздри. Он сидел под деревом и думал. Снова всплыли в памяти глаза старосты, полные вины и страха, перед тем как тот закрыл дверь. А ведь они наверняка думали, что и волки пришли по его вине, разве он не появился одновременно с ними? А может, это действительно было так, что он мог знать? Но ему нужно было вернуться к этим людям. Единственная зацепка в этом мире, то, что должно привести его к цели. Только… как ему вернутся? Ящер что-то ободряюще прощелкал, и Саша горько улыбнулся, проведя рукой по жесткой шкуре.

— Даже если вы все будете говорить, что я не виноват… я всегда буду знать. Может быть, действительно стоит возвратиться домой?

Клык выдал короткую трель.

— Даже тебя мне не обмануть, да? Ты прав, я не смогу вернутся… Теперь — тем более…

Его нашел Пан. Охотнику ничего не стоило найти мальчика в лесу по следам. И когда Саша увидел охотника, идущего по лесу к нему, он поднялся ему навстречу, и в глазах его была уверенность. Идти вперед, искать несмотря ни на что. И он пошел. Он вернулся с охотником в деревню.

Пан был на охоте, когда хорхи напали на деревню. Он застал жителей, когда они уже похоронили погибших и собирали пожитки. И почему-то он разыскал и вернул мальчика обратно в деревню. Саша видел, что теперь жители боятся его. Да, у него был ящер, и это заставляло людей думать — не было ли это божественным вмешательством? Но… добро или зло, какая людям разница? Крестоносцы или отряды карателей — от несущих смерть не ждут жизни.

Мальчик был рядом, смотрел на суету, смотрел, как люди привычно ругаются, спорят, грузят вещи на потрепанные временем крестьянские телеги. Дети в одних рубашках, бестолково снующие в общей суете, женщины в пестрых платьях, горюющие о потере нажитого, мужчины, подгоняющие быков… Стоило ему подойти ближе и люди молча расходились, со страхом в глазах.

Саша постирал одежду у реки, помог Пану погрузить его вещи. И несколько часов спустя их повозка тронулась в путь. Основная масса жителей уже отправилась вперед по дороге, а они, начав собираться позже всех, и уходили последними. Саша от этого ощущал облегчение. Сидя на ворохе шкур, между двух массивных сундуков, он смотрел на удалявшиеся дома. Прекрасный край девственных лесов, край, где люди еще не успели вспахать и засеять окрестные поля. Край, с которым он был едва знаком и которому так или иначе успел принести столько горя.