Чтение онлайн

…День выдачи зарплаты на комбинате. Работники подходят к столу кассира, расписываются в ведомости. Получает деньги и Ильин — 69 рублей. Потом он удаляется к себе в кабинет. К нему заходит кто-то из гардеробщиков, затем другой, третий… А под вечер к директору «Трудпрома» № 3 является еще один посетитель — следователь районной прокуратуры. Его сопровождают понятые. Беленькая производит тщательный обыск в служебном кабинете Ильина, потом у него на квартире. Все изъятые при обыске деньги отсылаются на экспертизу в научно-техническую лабораторию. Там каждая купюра освещается определенными лучами. В результате пометки выявляются. Таких купюр немало — 232 рубля. А ведь Ильин получил по ведомости только 69. Откуда же появились у него остальные?

Беленькая считает, что Ильина уже можно взять под стражу. Прокурор дает санкцию. Директор комбината еще не знает, что в руках следователя есть неопровержимые доказательства его виновности. О, как негодует, как возмущается Павел Ильич, когда ему предъявляют постановление об аресте. «Дайте мне только выйти, я вам всем покажу, вы ответите у меня за произвол!» — угрожает он.

В то же время, сидя в камере следственной тюрьмы, Ильин пишет письма и пытается переправить их жене. Это для него очень важно. В письмах содержатся замаскированные инструкции о том, как надо ей и всем остальным членам семьи вести себя на допросах, что отвечать.

«Родная женушка! — пишет Ильин. — Привет от меня Люсеньке, и не забудь ей сказать о 250 рублях, которые она оставила в шкафу и которые мы с тобой взяли, и еще напомни ей, чтобы она не забыла сказать, что кое в чем нам помогала материально. Да, пусть она скажет также о туфлях, которые я хотел ей купить и поэтому взял с собой из дома 60 рублей, о чем я тебя не поставил в известность. Люся или Саша должны будут напомнить следователю, а также в суде, что садовый участок они приобрели на свои деньги. Теперь о себе. Я здоров, сыт, делаю каждый день зарядку. Целую, любящий твой супруг».

Павел Ильич хотя и выражает негодование, но в то же время не может не отдать должное следователю Беленькой. «Сразу видно — тонкий психолог», — доверительно сообщает он в письме жене. Вскоре ему приходится убедиться, что Беленькая не только тонкий психолог, но и опытный криминалист.

— Итак, Павел Ильич, — сказала Беленькая на очередном допросе, — вы получили в день выдачи зарплаты шестьдесят девять рублей. Однако в вашем письменном столе оказалось еще шестьдесят рублей: они лежали под книгой. Помните? Что это за деньги? Откуда они?

— Эти деньги не мои, они принадлежат дочери жены, — не моргнув глазом, ответил Ильин. — Люсенька дала их мне, чтобы я купил ей туфли. Молодая женщина, естественно, хочет одеться получше. А на остальную сумму я должен был приобрести садовый инструмент.

— А те деньги, что оказались у вас дома?

— Тоже Люсины.

— Не крутите, Ильин, — не выдержав, резко сказала Беленькая, которую возмутила эта явная ложь. — У нас есть неопровержимые доказательства, что вы говорите неправду, — уже спокойным тоном продолжала она. — Вот, глядите!

Щелкнул замок портфеля — и на столе появился фотоснимок, сделанный научно-технической лабораторией. Точнее, это был целый ряд фотоснимков, склеенных воедино, так что получилась одна большая таблица. На ней отчетливо виднелись деньги, бумажные купюры на общую сумму 232 рубля.

— На всех этих купюрах имеются пометки, — продолжала Беленькая. — Они были сделаны мною накануне выдачи зарплаты. Специально для вас, Павел Ильич, для того, чтобы уличить вас в получении взяток, в подлости, в стяжательстве. Зарплата выдавалась одиннадцатого числа, и в тот же день у вас появились эти деньги. Шестьдесят девять рублей — ваша зарплата, все же остальное — это взятки, полученные от гардеробщиков. Признаётесь?

Да, больше врать Ильин не мог. Он был изобличен, приперт к стене фактами, имевшимися в руках у следователя. И ему ничего не оставалось, как опустить голову.

— Вы ловко сработали, — глухо промолвил он, — я этого никак не ожидал. Конечно, эти деньги не мои, а моих подчиненных, гардеробщиков. Очередная «подать».

— Сколько вы получили за все это время денег? — спросила Беленькая.

— Около десяти тысяч рублей.

Беленькая могла бы сказать взяточнику, что у нее есть и другие улики против него. В частности, при обыске в квартире Ильина она нашла клочки писем, полученных директором комбината от старого гардеробщика Киршенбаума. Беленькая восстановила эти письма и прочла. Из них она узнала, что Киршенбаум тяжело заболел, оказался без работы и без средств и ему ничего не оставалось, как просить, чтобы Ильин вернул ему деньги, которые когда-то получил с него.

Беленькая отыскала старика, пригласила его в прокуратуру. Киршенбаум подтвердил, что систематически передавал Ильину часть денег, которые получал, работая в гардеробе.

— Начиная с пятьдесят шестого года Ильин ежемесячно получал от меня по двадцать рублей. Это настоящий кровосос. Попробовали бы вы ему не дать денег. Вы бы горько наплакались.

Вот в какого наглеца превратился Павел Ильич, бывший директор комбината «Трудпром» № 3. А ведь когда-то, до войны, он был честным, порядочным человеком. Честно, добросовестно трудился он и после войны. Но продолжалось это недолго. Вскоре сбился Павел Ильич с правильного пути. Завелся в нем червь стяжательства. Чтобы иметь лишние деньги и вкушать «радости жизни», Ильин не останавливался ни перед чем.

Как руководитель комбината «Трудпром» № 3, он должен был вести непримиримую борьбу против отвратительной привычки некоторых гардеробщиков брать чаевые. Вместо этого Ильин сам протягивал руку за взяткой, заставляя тем самым подчиненных еще усерднее выпрашивать подачки у тех, кого они обслуживали, — посетителей ресторанов, кафе, парикмахерских. Им нужно было ублаготворить своего «хозяина», не навлечь на себя его гнев. Но не только чаевые брал Павел Ильич. Он отнимал у людей даже то, что они зарабатывали честно. «Деньги не пахнут», — цинично заявлял он.

Беря взятки, Ильин разлагал коллектив, ронял авторитет руководителя советского учреждения. По существу, он совершил преступление против Советской власти, против всего нашего общества, в котором взаимоотношения между людьми, между начальником и подчиненными, строятся на деловой основе, на уважении друг к другу, сплоченности. Ильин же с помощью бесстыдного вымогательства, денежных поборов оказывал лишь развращающее влияние на людей.

Вот до какого морального падения может порой дойти человек!

ПРЕДЕЛ САМООБОРОНЫ

Самооборона — это ситуация, при которой человек вынужден защищать себя или других от нападения бандита или хулигана. Где ее предел? Это, пожалуй, один из наиболее сложных для следственного работника вопросов. По этому поводу много спорили и еще спорят иногда юристы. Не так давно считалось, что средства отражения не должны превышать средств нападения. Выходило, что если двое здоровых детин избивают одного кулаками и ногами, то обороняющийся может применять для отражения только кулаки и ноги. Ничего больше! И упаси боже пустить в ход, скажем, палку или нож, пусть даже тебе угрожает смертельная опасность. Из-за этого происходило много недоразумений. Бывало, что на скамью подсудимых попадал не преступник, а человек, вся вина которого состояла в том, что он от этого преступника оборонялся.