Чтение онлайн

В доме на Сестрорецкой все именно так и было проделано. Подобных происшествий прежде не было. Это наводило на мысль, что преступление мог осуществить именно Нейланд.

Поскольку Нейланда нигде не нашли, допросили членов его семьи. Брат Нейланда показал, что Аркадий несколько дней подряд не ночевал дома. Утром 27 января он пришел, помылся, переоделся, а затем что-то делал в коридоре, где стоял шкаф, в котором хранились хозяйственные принадлежности. После этого снова надел шапку, пальто. «Опять уходишь?» — спросил брат. «Ухожу! — бросил Нейланд и добавил загадочно: — До свиданья! Если не поймают, года через четыре встретимся».

— Какое на нем было пальто? — поинтересовался следователь.

— Зеленое, — был ответ.

Следователя интересовало также, есть ли в доме топор. «Да, есть», — ответил брат. «Есть», — подтвердила и младшая сестра. «Где он?» — «В шкафу, в коридоре». — «Покажите». Но топора в шкафу не оказалось. Стали искать по всей квартире и не нашли. Значит, Аркадий Нейланд взял топор тогда, когда, по словам брага, «что-то делал в коридоре». Всем членам семьи Нейланда по очереди предъявили для опознания металлическую часть топора, найденную на месте преступления, а каждый из них сказал: «Да, это наш топор». «Конечно, это топор Нейландов», — уверенно заявила и соседка по квартире, также вызванная для опознания.

Ну, а что дал следствию отпечаток ладони, обнаруженный на пианино? Тоже очень многое, хотя в дактилоскопической картотеке уголовного розыска карточку с таким отпечатком не нашли. Это, на первый взгляд, казалось бы, малоутешительное обстоятельство имело важное значение: оно, в свою очередь, подтверждало версию о том, что в преступлении на Сестрорецкой улице мог быть виновен Нейланд. Под судом он никогда не был, в местах лишения свободы наказания не отбывал. Следовательно, данных о нем в уголовном розыске быть не может, на учете он не числится. Поэтому вполне вероятно, что отпечаток ладони на пианино принадлежит именно ему.

Был отдан приказ: принять все меры к розыску и задержанию Аркадия Нейланда. Во все концы страны полетели из Ленинграда срочные телеграммы. Во всех крупных городах стало известно, что разыскивается опасный преступник, совершивший тягчайшее преступление. Его приметы — такие-то. В случае обнаружения — немедленно задержать.

Прошло четыре дня, и вот телеграф в Ленинграде отстукал:

«Нейланд задержан Сухуми. Присылайте следователя».

Через полчаса после получения этой телеграммы Карл Феодосович Гарцев уже мчался на служебной машине в аэропорт. Вместе с ним направлялась в Сухуми группа оперативных работников уголовного розыска. Ближайший по времени самолет должен был лететь на Ростов. Он уже стоял на взлетной площадке. «К сожалению, свободных мест в самолете нет», — сказали Гарцеву в аэропорту. «Но нам очень нужно, мы не имеем возможности ждать». — «Ничего не поделать. Впрочем, попробуйте поговорить с пассажирами, может, кто-нибудь согласится уступить вам места?» Так и сделали. Обратились к пассажирам, объяснили им ситуацию. Несколько человек тут же, в один голос, заявили: «Ну, раз такое дело — летите, а мы подождем следующего самолета».

Из Ростова Гарцев и его спутники поездом добрались до Адлера, а оттуда на вертолете прилетели в Сухуми. «Где Нейланд?» — был первый вопрос, который следователь задал, встретившись с работниками сухумской милиции. «В спецприемнике на улице Чочуа», — услышал он успокоительный ответ.

Как же удалось задержать преступника? Помогла бдительность старшины милиции на вокзале в Сухуми.

— Я, понимаешь ли, давно тут служу, многих хорошо в лицо знаю, — рассказывал несколько позже Гарцеву старшина. — Вижу — ходит по вокзалу парень. То туда пойдет, то сюда. Надписи читает, расписание движения автобусов изучает. По всему видно — первый раз у нас в Сухуми. Одет просто, а через плечо дорогой фотоаппарат висит. Э, думаю, проверить надо тебя, что ты есть за птица. Подхожу. Спрашиваю: «Откуда?» — «Из Ленинграда», — отвечает. «Зачем в Сухуми приехал?» — «В отпуск, — говорит, — приехал. Отдохнуть. Черное море посмотреть, горы посмотреть». — «Турист, значит, да?» — «Турист», — отвечает. «А паспорт у тебя есть?» — спрашиваю. «Нету паспорта, паспорт в чемодане, чемодан в камеру хранения сдан». — «А деньги?» — «Деньги — тоже в чемодане». Э, думаю, ничего себе турист: паспорта нет, денег тоже нет, надо задержать. «Почему куришь? — спрашиваю. — У нас на вокзале не курят. Хочешь штраф заплатить, да? Идем со мной». — «Куда?» — «В пикет». Так и привел.

В пикете Нейланд допустил оплошность, которая тут же выдала его с головой. Когда дежурный стал его допрашивать, он назвался Нестеровым Виталием Васильевичем и сказал, что приехал из Ленинграда, где, дескать, совершил кражу у своих родственников и еще в одной квартире. Боясь, что его арестуют, он, мол, сел в поезд и приехал в Сухуми. Нейланд полагал, что его рассказ вполне правдоподобен. Но когда по требованию дежурного он стал писать объяснение, то забыл, что назвался Нестеровым, и поставил подпись: «Нейланд». Точно так же он расписался и в акте о задержании.

— Нестеров, почему вы подписались чужой фамилией? — удивленно спросил дежурный.

Тут только Нейланд сообразил, какую он дал промашку. Но отпираться было уже поздно: все равно проверят и разоблачат обман.

— Я — Нейланд, — буркнул он, бросив иа дежурного взгляд исподлобья, — а то, что я Нестеров, — это я придумал…

Нейланда обыскали и нашли у него два железнодорожных билета: один — от Ленинграда до Москвы, второй — от Москвы до Сухуми. На первом из них стоял компостер: «27 января». Таким образом, из Ленинграда Нейланд выехал 27 января, в 15 часов, почти сразу же после того, как совершил преступление. Второй билет был прокомпостирован в Москве 28 января. В Сухуми Нейланд прибыл 30-го числа и не успел даже выйти из вокзала: тут же был задержан. Кроме билетов у него нашли квитанцию на сданный в камеру хранения багаж, выписанную все на ту же вымышленную фамилию «Нестеров».

И вот преступник впервые встретился со следователем. Гарцев произвел тщательный осмотр его одежды. На пиджаке и брюках Нейланда он нашел пятна крови. Чья эта кровь? Хотя никаких сомнений уже больше не было, что именно он, Нейланд, совершил преступление на Сестрорецкой улице, убил женщину и ребенка, тем не менее одежду с него сняли и отправили на экспертизу. В чемодане, который Нейланд сдал в камеру хранения, оказались нейлоновая рубашка, пиджак, серые брюки и ботинки, те самые, что исчезли 27 января из квартиры Купреевых. Уликой был и фотоаппарат «Зоркий-4». Кроме того, в камере предварительного заключения, куда был водворен до приезда Гарцева Нейланд, под нарами были найдены два паспорта. Один — на имя Вадима Николаевича Купреева, другой — его приемной дочери. Нейланд зашил их в подкладку пиджака, а потом, когда фактически уже был разоблачен, выбросил.

Цепь улик вокруг изверга замкнулась. Пришлось ему обо всем рассказать.

Первые допросы Нейланда Гарцев производил в Сухуми. Еще пустынно было на пляжах, на набережной у старинной гостиницы «Рица», где в летние дни полна отдыхающих, которые приходят сюда, чтобы полюбоваться лазурным морем. Да и само море было еще хмурым, неприветливым, хотя дыхание весны уже коснулось этих мест. Временами совсем по-весеннему сверкало солнце, на улицах, под пальмами, продавали первые розы, дети, звонко крича, чертили на подсохшем асфальте «классы» и прыгали на одной ножке. А здесь, в здании милиции, в небольшой комнате с решеткой на окне, сидел человек, причинивший людям страшное горе, и, опустив голову, стараясь не глядеть в глаза, нудным, бубнящим голосом подробно рассказывал о том, как он убивал женщину и ребенка. Человек ли? Нет, не человек, а самый настоящий выродок.

— Зачем вы явились в квартиру помер девять? — спросил Гарцев.

— Чтобы обворовать. До этого я уже занимался кражами. В парикмахерских, в банях. Однажды пытался взломать дверь в комнате соседки. Меня заподозрили. Я боялся, что попадусь. Ушел из дома, несколько дней скрывался в подвале. А потом решил уехать из Ленинграда. Для этого нужны были деньги. Ну, я и пошел на грабеж.

— Почему вы так бесчеловечно расправились с беззащитной женщиной и совсем маленьким ребенком?

— Она сопротивлялась, вступила со мной в борьбу, мешала. Ну а ребенок плакал. Поэтому я и «приглушил» его, — спокойно ответил преступник.

Допрашивая Нейланда, Гарцев невольно удивлялся. Разные люди проходят перед следователем. Бывают среди них и преступники-рецидивисты, истерики с татуировкой на руках, на груди, жалкие, безвольные людишки. Но и в них обычно встречаются проблески чего-то человеческого. А в этом грубо, топорно сколоченном парне с рыжеватыми, жесткими, как щетка, волосами не было никаких чувств. Он не раскаивался, не переживал. Даже среди самых жестоких, самых закоренелых преступников такие встречаются крайне редко.