Чтение онлайн

Значительный поэтический опыт приобрела за последние годы Данута Бичель-Загнетова, успевшая издать шесть сборников стихов на родном языке в Минске и в переводе на русский язык в Москве. Стихи и поэмы ее неизменно отличаются глубоким проникновением в жизнь народа, эмоциональной насыщенностью. Культура стиха поэтессы, много взявшей от песенно-фольклорного творчества, органически национальна по своей форме. Несколько другой характер имеет поэзия сморгонского учителя и поэта Марьяна Дуксы, тонкого лирика, тяготеющего к классическим формам стиха, широким тематическим диапазонам.

Много лет в Новогрудке живет и работает русский поэт, инвалид Великой Отечественной войны Гавриил Шутенко. Будучи тяжело раненным в одном из боев на Донце, Гавриил Шутенко совершенно лишился зрения, но тяжелое увечье не сломило в нем дух борца и художника. Он обрел свое счастье в поэзии, написал и издал несколько сборников стихов. Кроме того, труженики области знают Г. Шутенко как неутомимого пропагандиста боевых традиций Великой Отечественной войны, человека, полного оптимизма и неиссякаемой духовной энергии. В меру своих сил работает в поэзии и сотрудничает в местной печати слонимский поэт Анатоль Иверс (Иван Дорофеевич Миско), также человек нелегкой судьбы, активный участник борьбы белорусского народа против пилсудчины, партизанского движения на Слонимщине. Изданный недавно итоговый сборник — интересный и содержательный.

Любители поэзии имеют возможность наблюдать, как зреет поэтический талант нашего молодого поэта и тележурналиста Юрки Голуба, руководителя литературного объединения при редакции «Гродненской правды». Его стихи отличаются незаурядным вкусом и высокой культурой стихосложения. Ряд интересных статей о проблемах современной литературы и рецензий на произведения гродненских авторов опубликовал за последние годы преподаватель Гродненского педагогического института, критик и литературовед Алексей Петкевич.

Перечень литературных достижений Гродненщины будет не полон, если не упомянуть здесь о тех, кто, формально не являясь членами Союза писателей, тем не менее активно, в течение ряда лет работает в литературе. Это — щучинская журналистка Мария Шевчонок, издавшая первый сборник стихов, бывший юрист Петр Лисицын, опубликовавший партизанскую повесть «Февральский наст», Валентин Блакит, чья книжка юмора и сатиры вышла недавно в издательстве «Вожыка». Это — автор книги рассказов для детей Лидия Яловник и автор двух детских книг учитель Дмитрий Гаврилин. Это — успешно и упорно работающие в поэзии Евг. Евстигнеев, Вал. Чекин, Л. Цыхун. Вл. Васько, Вл. Шурпа, С. Перлович и много других — рабочих, учителей, журналистов.

Достижении Гродненщины литературной несомненны. В то же время мы отдаем себе отчет в том, что нами не все еще сделано для достойного и высокохудожественного отображения в литературе образа нашего современника, рабочего и колхозника, советского интеллигента, что еще недостаточно регулярны и действенны контакты деятелей литературы с читателями. Мы не добились еще постоянного и целеустремленного общения с массами наших сельских читателей, молодежью. Тем не менее, ясно сознавая свой долг перед народом, литераторы Гродненщины в знаменательные дни перед XXV съездом КПСС полны желания и решимости внести достойный вклад во всенародное дело строительства коммунизма в нашей стране.

— Первым делом хочу поздравить вас, Василий Владимирович, с праздником Победы. Какие мысли и чувства испытываете вы в этот день?

— Тяжело ворошить пережитое. Одно дело — вспоминать, как сам воевал, как бывал в ситуациях не слаще тех, что выпадали на долю героев моих повестей. Это еще куда ни шло. Но память увязала в один узелок все — и то, что было со мной, и то, что сталось с моими товарищами по Саратовскому пехотному училищу. Все мы — восемьдесят скороиспеченных командиров — в сорок третьем попали на один фронт, в одну — 252-ю — дивизию. Я до сих пор еще страшусь принять за правду то, что все они, кроме двоих — Володи Левчука (он сейчас живет и работает в Саратове, инвалид второй группы) да вот меня, все они остались лежать на перепаханных снарядами полях, на склонах высот, командиры взводов и рот, мои ровесники и однополчане. Тяжело ворошить пережитое. Вспоминать, как я воевал, для меня все равно, что искать себя среди погибших.

— Когда читаешь ваши повести, невольно задаешься вопросом: в какой мере ваш личный опыт нашел воплощение в творчестве?

— В принципе я против использования личного опыта в творчестве. Так недолго утонуть в деталях, мелочах, растворить сюжет в частностях войны. Можно с фотографической достоверностью выписать все события боя, но так и не постичь правды войны. Надо взять десять таких вот боев и сочинить один бой для книги — тогда это будет правда. Хорошо сказал на сей счет Хемингуэй: творчество подобно айсбергу: шесть седьмых — в воде, остальное — для обозрения. Только в повести «Мертвым не больно» я позволил себе взять немного из того, что испытал на войне сам. В сорок четвертом, у Кировограда мы попали под танковую атаку, я был тяжело ранен, меня, как и героя повести, укрыли от смерти в маленькой украинской хатке… Целиком же полагаться на личный опыт — опасно. Мало того, что это вредно для творчества, — это еще уводит писателя от правды на окольные пути частностей.

— Один день войны, один бой… Почему так сжато время, отведенное героям в ваших повестях?

— На войне был свой отсчет времени. Год войны — за три. День, один день войны, если сложить вместе все пережитое, мог растянуться до неощутимых пределов.

Как бы ни подчинял герой себе создавшиеся обстоятельства, в одном он все же был бессилен — защитить себя от смерти. Выжить на войне было очень трудно, и поэтому каждый прожитый в бою день стоил одним полжизни, другим — целой жизни. В такой ситуации вопрос о ценности человеческой жизни на войне звучит в объеме огромной нравственной проблемы «человек и война». Утверждение человечности в условиях жестокой борьбы всегда проходит остро и непременно в форме конфликта, как, например, в повести «Его батальон».

— Кстати, какую роль в разработке названной вами проблемы вы отводите в своем творчестве повести «Его батальон?»

— Повесть «Его батальон» — это слово о пехоте. Мы, писатели, в большом долгу перед человеком с переднего края войны, перед героем окопов и траншей, вынесшим буквально на своих плечах основную тяжесть борьбы. Об этом надо успеть рассказать сегодня — завтра уже будет поздно. Время работает против памяти. Нетрудно заметить, что даже в устах ветеранов война все чаще и чаще начинает звучать, как красивая легенда. Правда войны размывается временем, контуры ее сегодня уже не так четки, как это было, например, еще десять-двадцать лет назад. Я не против красивых легенд, они нужны, они помогают формировать идеал, — но научить правильно жить может только правда.

— Как вы оцениваете военную прозу последних лет?

— Буду краток. Среди всего, что написано о войне, я выделяю «Хатынскую повесть» Алеся Адамовича, роман Георгия Бакланова «Июль 1941-го», роман Юрия Бондарева «Берег», роман Владимира Богомолова «В августе сорок четвертого». В литературе и в жизни есть одно мерило — правда. С этой позиции я считаю перечисленное удачей нашей военной прозы.

— Писатель и читатель. Какие взаимоотношения у вас с читателем?

— Самые человеческие. Как-то так сложилось, что разговор с читателем о героях моих повестей почти всегда выходит за рамки произведения, приобретает жизненное продолжение. Мне, как писателю, такой разговор помогает взглянуть на своих героев глазами живых людей, прошедших через всю войну, увидеть заново массы деталей, мелочей, затерявшихся в моей памяти. В Гродно живет ветеран войны, бывший командир батареи Иван Григорьевич Ущаповский. Человек, прошедший через страшный период войны, переживший гибель своей армии под Ржевом, написал мемуары, больше тысячи страниц, в которых со скрупулезной точностью — удивительная у человека память! — рассказал о каждом дне войны. Я два месяца редактировал эти мемуары и хотел бы надеяться, что они увидят свет. Я верю каждому его слову — святая правда, черный хлеб войны. То, что я узнал из этих мемуаров, безусловно, помогло расширить обзор видения войны. Вообще встречи, беседы с читателями никогда не проходят для меня бесследно — рано или поздно то, что ты узнаешь от читателя, переплавится в замыслах новых повестей.