Чтение онлайн

— Что, можно огонь? Можно огонь, товарищ капитан?

— Огонь… Беглый огонь, — немеющими губами прошептал Иванов и затих. Испугавшись, что на огневой могли не расслышать его команду, Волошин подхватил трубку и громко прокричал в нее:

— Всеми снарядами огонь! Открывайте огонь! Вы слышали, комбат скомандовал огонь?

Затем он сунул трубку в футляр и, забросив руку Иванова себе на шею, поволок его назад, к спасительной недалекой воронке.

Он еще не дополз до нее, как земля под ним пружинисто вздрогнула и четыре гаубичных разрыва прогрохотали на высоте возле траншеи. Это было так близко, что осколки со звенящим визгом прошли над головами, и Волошин испугался, как бы какой из них не угодил в раненого…

Он свалил его со спины на краю воронки, потом, ухватив под мышки, стащил вниз.

Маркина здесь уже не было, на скосе одиноко стоял пулемет, да и напротив успокоенно лежали двое убитых.

Иванов был плох, кажется, то и дело терял сознание, и Волошин, не успев отдышаться, бросился его перевязывать. Он расстегнул ремень с пистолетом, испачканный в крови полушубок, под которым оказалась мокрая, в липкой крови гимнастерка… Пуля ударила капитана в грудь. Волошин туго обернул бинт поверх окровавленной гимнастерки и запахнул полушубок.

Потом батарея Иванова дала еще один залп, словно в память о нем, и Волошина снова окатил град каменистой земли. Затем он услышал короткое не очень густое «ура!» и, выкатив ДШК из воронки, пригибаясь, потащил его за собой…

Пригибаясь, Волошин тащил вверх тяжелый ДШК.

В отдалении и сзади бежали бойцы восьмой роты. Видимо, ошеломленные этим броском немцы на минуту растерялись, даже прекратили минометный огонь по высоте «Малой», переносить же его на атакующих в такой близости от своих траншей они, видно, не отваживались. Седьмая с восьмой, живо воспользовавшись этой заминкой, ворвались на высоту, почти достигнув траншеи.

И вдруг оттуда ударили пулеметы, атакующие один за другим стали падать.

Почуяв на бегу, как густо зазвыкали вокруг него пули, Волошин торопливо развернул пулемет и тоже упал, прикрываясь покоробленным его щитом. Стаскивая с плеча тяжелую, с патронами, ленту, он увидел появившегося откуда-то лейтенанта Круглова, который на четвереньках, что-то крича, быстро переползал к нему.

— Товарищ капитан!.. Товарищ капитан, вон видите?.. Вон зараза, из-за бруствера…

Волошин уже увидел заливавшийся на бруствере пулемет, наводчик которого тоже, наверно, заметил их сбоку. Направленный несколько в сторону ствол вдруг круто вывернулся и, казалось, уперся в Волошина.

Не успев еще поднять предохранитель, Волошин передернулся, как от ожога, оглушенный стремительным треском осыпавшей его пулеметной очереди. Однако погнутый, искромсанный осколками щит ДШК спас его. Очередь сыпанула дальше по наступающим, и он, передернув затвором, длинно ударил по пулемету, злорадно ощущая, как его разрывная очередь сметает с рыхлой земли все, что было на бруствере.

Когда он расслабил на спуске онемевшие от усилия пальцы, пулемета там уже не было, лишь что-то пыльно серело неживым бугорком.

— Рота! — вскочив, хрипло закричал Круглов. — Рота, вперед!

Волошин, глянув в сторону, увидел, как вскочившие неподалеку несколько бойцов побежали вслед за комсоргом к траншее, кто-то, не добежав, упал, но кто-то уже взметнулся на бруствере и тут же исчез в траншее.

Огромное напряжение, столько времени томившее Волошина, вдруг разом спало от одной облегчающей мысли, которая вырвалась в слове:

— Зацепились!

И Волошин поднялся, чтобы бежать к траншее…

Полтора десятка бойцов, оказавшихся на стыке седьмой и восьмой рот, ворвались в траншею.

Весь в горячем поту, волоча за собой пулемет, Волошин заметил, как поодаль в траншее мелькнули немецкие каски, несколько раз глубинным подземным грохотом ухнули ручные гранаты, но когда он вскочил на разрытый ногами и засыпанный гильзами бруствер, в траншее уже все было кончено.

Он с облегчением спрыгнул в свежую, еще не утратившую сырого земляного запаха траншею, соображая, где бы приткнуться с громоздким пулеметом, который, по-видимому, надо было протащить дальше, куда побежали бойцы.

Оглянувшись, он увидел бегущего по стерне молодого бойца в новой шинельке и остановился, поджидая его, как откуда-то сверху, с невидимой отсюда позиции, звучно и грозно ударили размеренные очереди. Боец, не добежав двух десятков метров до бруствера, рухнул на землю. Следующее мгновение очереди явно пронеслись у Волошина над головой, он инстинктивно присел, схватившись руками за ручки ДШК, но отсюда не было видно за нарытым на гребне бруствером, откуда бил этот немецкий крупнокалиберный.

Бил, однако, он здорово — настильно по склону, во фланг восьмой, несколько человек которой, не добежав до траншеи, беспомощно распластались на стерне. Другие начали торопливо отползать под спасительную защиту едва приметного бугорка сзади.

И тотчас вверху густо и пронзительно взвыли немецкие мины, кучно легшие пыльными взрывами поперек склона, затем по подножию высоты, по болоту.

Волошин скатил пулемет пониже, на бровку, вперев казенник в противоположную стенку траншеи…

— Та-ак, ясно!.. Надежда на удачу не сбылась…

Сохраняя выдержку, он опустился на дно траншеи и под вой и грохот разрывов свернул цигарку…

— Что ж получается?.. Выходит, батальон разорван на три части, и бой от этого, естественно, усложнился… Теперь определить его исход не сможет и сам господь бог!.. Bо всяком случае тем, кто ворвался в траншеи, будет несладко… И сколько нас здесь, неясно…

Он только раз затянулся, как повыше в траншее послышались непонятные крики и близкая автоматная очередь стеганула сверху по брустверу.

— Похоже, нас начинают отсюда вышибать? — сказал он, бросая окурок. Выдернув из кобуры пистолет, Волошин выждал четверть минуты и, пригибаясь, побежал по зигзагообразным изломам траншеи.

На втором или третьем повороте он наскочил на присевшего бойца с примкнутым к винтовке штыком. Тот напряженно вглядывался вперед, откуда доносились крики и треск автоматных очередей. Несколько пуль разбили землю на бруствере, обдав их песком и пылью.

— Что там? — спросил Волошин.

Боец пожал плечами, держа наготове винтовку, сам, однако, не торопясь подаваться вперед, и Волошин крикнул ему:

— Давай назад, к пулемету!

Они с трудом разминулись в тесной траншее, на дне которой он с брезгливостью переступил через убитого, в распахнутой шинели немца, и на очередном повороте едва не угодил под густую очередь вдоль траншеи, успев, однако, отшатнуться за выступ.

Откуда-то спереди на него налетел лейтенант Круглов.

— Что такое, лейтенант?