Чтение онлайн

Выбранная дорога вскоре начала радовать меня новыми красотами. Встречных машин было очень мало, а попутных, кажется, не было вовсе. Иногда по дороге попадались группки аборигенов. Услышав шум мотора, они отходили на обочину, махали руками и что-то кричали. Выглядели они живописно, их лица были улыбчивы. Я отвечал им, помахивая рукой из кабины.

Уже вечерело, когда я, зачарованный картиной заходящего за горную цепь солнца, решил сделать еще серию снимков. Повесив на шею фотоаппарат и бинокль, я отошел от машины и встал у края обрыва. Кадр никак не формировался, и я стал подыскивать точку съемки получше, переходя с места на место. Находясь в охотничьем азарте, солнце могло вот-вот скрыться за горизонтом, я потерял остатки бдительности и был поражен, когда неожиданно для себя оказался окруженным десятком негров в ярких одеждах. Они выхватили у меня из рук фотоаппарат, а меня самого крепко схватили и потащили. При этом они весело смеялись и переговаривались между собой. О том, чтобы воспользоваться оружием, не могло быть и речи. В меня вцепились десятки крепких рук. Я, как мог, извивался и выворачивался, пытаясь вырваться, но это было совершенно бесполезно. Продолжалось, однако, все это очень недолго. Меня подтащили к краю обрыва, куда немедленно и швырнули. Без всяких сомнений, как выбрасывают в помойку тряпку или другой мусор.

В последнее мгновение мне удалось ухватиться рукой за одного из них. Это чуть ослабило начальный толчок, с которым я полетел вниз, и, наверное, спасло мне жизнь. Я не полетел камнем вниз, а заскользил по крутому, но все же не отвесному склону. Впрочем, слово скользить здесь употреблено с большой натяжкой. Склон не был гладким, напротив, он был каменистым и поросшим мелким колючим кустарником, и я летел ногами вперед, лицом к склону, ударяясь обо все неровности и тщетно пытаясь за что-нибудь зацепиться. Падение кончилось неожиданно. Я влетел в густые заросли колючего кустарника, утонув в них целиком. Я замер в ожидании и хорошо сделал. Наверху следили за мной. Сквозь ветви куста было видно, что нападавшие хотят убедиться в том, что разделались со мной окончательно. Судя по всему, они уверились в этом, и лица наверху пропали. Теперь там веселились. Потом в небо ударил столб пламени. Так гореть мог только мой автомобиль. В баке и канистрах было не меньше ста литров бензина. После этого голоса наверху стихли. Солнце к этому времени скрылось за горизонтом.

Надо было попробовать выбраться отсюда и не попасть снова в лапы веселых разбойников. Положение же мое было незавидным. В первый момент я сгоряча не чувствовал боли, но теперь ссадины и ушибы давали себя знать вполне ощутимо. Свою лепту в мои ощущения вносил и куст. Его колючки впились в меня со всех сторон и держали не менее крепко, чем его собственные корни цеплялись за склон.

Я осторожно начал делать попытки выбраться отсюда. Мне с большим трудом удалось распрямиться и, высвободив верхнюю часть тела из объятий куста, опереться ею на склон. Затем из куста выбрались и ноги. Теперь я лежал на крутом склоне, плотно вжавшись в него. Передохнув, начал пытаться ползти вверх. В полной темноте все приходилось делать наощупь. В голову пришла мысль, что так отсюда мне не выбраться, но не делать ничего тоже было невозможно. От неподвижности тело уставало еще больше. К счастью, в это время на небе начала появляться Луна. В ее свете можно было различить верхний край обрыва. Вниз посмотреть было невозможно, да и не очень нужно. Туда мне совсем не хотелось. Относительно недалеко от себя я увидел маленькую каменистую площадку, которая показалась мне доступной и пригодной для отдыха. Медленно, сантиметр за сантиметром, я начал двигаться к ней. Прошел час или больше, и мне удалось добраться до нее. Здесь можно было лечь, не опасаясь свалиться. Руки и ноги дрожали от длительного напряжения. Я попробовал расслабиться, готовя силы для дальнейшего движения. Однако уже через несколько минут стало ясно, что отдых придется прекратить. На площадке, видимо, был муравейник, и его обитатели не обрадовались непрошенному гостю. Сначала я почувствовал один укус, потом другой, потом они начали кусать меня десятками, непрерывно. Я слышал, что в Африке есть муравьи, которые за час могут дочиста обглодать коровью тушу. Были ли эти из той породы или менее кровожадные, проверять не хотелось. Пришлось двигаться дальше.

Не буду описывать свои дальнейшие мученья. К тому моменту, когда над землей снова начало всходить солнце, я выбрался на ровную площадку, довольно далеко от того места, где меня сбросили. Автомобиля и следов пожарища видно не было, а отыскивать их не было ни сил, ни желания, ни необходимости. Надо было решать более насущную проблему – найти воду. Испытывая боль во всем теле и пошатываясь, я занялся этим. Площадка оказалась небольшой: метров сто вдоль склона и метров двадцать вглубь. Ее края поросли густым кустарником. Что за ним скрывалось, было пока непонятно. Я направился туда, где растительность была наиболее буйной, и не ошибся. Продравшись через колючий кустарник, я нашел воду. Тоненькая струйка воды сочилась между камней и капала в небольшую ложбинку, где стояла порядочная лужица. Пить из нее мне показалось рискованным. Там плавали какие-то букашки, а на дне был толстый слой ила, наверное, весьма плодородного, но неаппетитного на вид. Я подставил под струйку сложенные вместе ладони и через минуту получил глоток воды. Чтобы напиться таким образом, потребовалось минут двадцать. Однако вода была вкусная и холодная, из чего я заключил, что она попадает ко мне из земных глубин, а не стекая по склону откуда-нибудь сверху.

Утолив жажду, я принялся осматривать и приводить в порядок себя. То, что было на меня надето, уже нельзя было назвать костюмом. На мне висели лохмотья. Из брюк еще можно было сделать шорты. У пиджака целой была только спина. От рубашки тоже мало что осталось. Часов на руке не было. На их месте красовалась глубокая ссадина. Туфли порвались в нескольких местах, но на ногах держались. Зато ремень с пистолетом и ножом не пострадал вовсе. Хуже всего дело обстояло с моим собственным телом. Вывихов и переломов, слава Богу, не было, но сосчитать ссадины и ушибы было невозможно. Я вытащил из себя десятка три колючек, и еще столько же, наверное, осталось во мне. До одних я не мог дотянуться, а другие ушли глубоко внутрь и не торчали наружу. Самое же неприятное заключалось в том, что мои раны начали воспаляться, а некоторые уже гноились. Оторвав кусок рубашки, я сделал из него тампон, и, как мог, промыл раны.

Солнце поднялось уже высоко, начало припекать, и я почувст- вовал голод. Это показалось мне хорошим симптомом, но есть все равно было нечего. Рвать непонятные мне плоды, которые были на кустах во множестве, я не решился, боясь усугубить ситуацию. Несколько дней можно было обойтись вовсе без еды. Ничего страшного. Вот без воды на таком солнцепеке не выжить.

Я обошел площадку и пришел к печальному выводу. Это была ловушка. Со всех сторон она переходила в непроходимые для меня скалы. Без специального снаряжения и умения им пользоваться соваться туда было бесполезно. Заодно, стало ясно, что когда я поднимался по склону, то все время уклонялся вправо от вертикали. Так мне было удобнее. Очередной выступ все время искала сначала правая рука, потом правая нога. Когда они находили опору, за ними следовали левая рука и нога. Еще не раз обследовав площадку, я понял, что мне не миновать еще одного ползанья по склону. Другой дороги просто не было. К сожалению, отправиться в путь сразу было невозможно. Солнце пекло немилосердно. Надо было искать тень и ждать вечера. С тенью здесь тоже было напряженно. С большим трудом удалось найти место, где могло уместиться мое тело целиком. Жиденькая полоска тени медленно перемещалась. Приходилось следовать за ней.

В один из таких моментов, когда надо было снова переползти с солнцепека в тень, оказалось, что не только я ищу спасительную прохладу. Конкурентом оказалась змея, которую я заметил уже тогда, когда она изготовилась броситься на меня. В жизни мне никогда не приходилось сталкиваться с пресмыкающимися где-либо, кроме зоопарка. Змеи всегда были мне глубоко противны. Меня охватила паника. Под руку попался камень, которым мне удалось отбить первую атаку. Еще серия ударов, и я победил несчастную змею, сбросив ее, уже неподвижную, со склона. После этой победы я на трясущихся ногах и с палкой в руках тщательно обследовал свое лежбище. Не обнаружив новых врагов, я снова улегся и проспал до тех пор, пока солнце не начало прятаться за гору. Напившись воды и привязав к себе остатки одежды, я начал осторожно сползать вниз по уже знакомому склону.

Спускаться вниз оказалось намного труднее, чем карабкаться вверх. Нога в кожаной туфле с трудом находила новую опору. Подсохшие было ссадины сильно болели, кроме того, я начал чувствовать, что у меня поднимается температура. Надо было спешить, но до захода Солнца мне удалось только спуститься метров на пять и обойти снизу выступ скалы. Стало темно. Теперь надо было ждать, когда появится Луна. Примерно час почти полной неподвижности дались мне нелегко. Ноги и руки затекли, начала болеть голова. Движение казалось спасением. Действительно, когда снова появилась возможность двигаться, самочувствие улучшилось, но ненадолго. Все чаще соскальзывала нога или рука, пот заливал глаза. Приходилось останавливаться, чтобы собраться с силами. Иногда возникала мысль, а не проще ли взять и оттолкнуться от склона, уйти в полет, который очень быстро прекратит мучения. Но если мозг был готов сдаться, то тело протестовало, оно хотело жить и судорожно цеплялось всеми своими конечностями за любой выступ этого убийственного склона.

Тело победило. Еще часа через три оно перевалилось через край склона на почти ровную площадку и осталось лежать неподвижно, обливаясь потом и трясясь от озноба. В это время я начал думать о себе в третьем лице. Мне казалось, что все это происходит уже не со мной, а с кем-то другим, а я слежу за развитием событий с высоты птичьего полета. Отсюда было видно тело, лежащее в опасной близости от обрыва неподалеку от мрачного черного остова сгоревшего автомобиля. Виден мне был и розовеющий небосклон, резко исчерченный профилем горного массива. Занимался новый день, а с ним и проблемы, нехитрые по своей сути, но бесконечно важные в данный момент: найти воду и добраться до основной дороги.

Солнце начало припекать. С трудом поднявшись на ноги, я побрел в сторону основной дороги, придерживаясь следов своего автомобиля. Но, пройдя всего сотню шагов, я услышал голоса. Сомнений быть не могло. Это была та же компания, что так грубо поступила со мной двое суток назад. Не разбирая дороги, я бросился в спасительную чащу леса и, скрывшись в нем, стал прислушиваться. Голоса то звучали громче, то пропадали на время. Надежды на то, что бандиты уйдут, почти не было. Если они не ушли отсюда за последние двое суток, то вряд ли что-либо изменится в ближайшие часы. До основной дороги было всего два-три километра – час пути. Ну, на то, чтобы обойти стойбище бандитов, еще час. Не так много. Я двинулся в путь. Но все оказалось совсем не так просто. Буквально с каждой минутой я чувствовал себя все хуже и хуже. Постепенно я понял, что все мои многочисленные царапины и ссадины, каждая из которых была незначительной, вместе привели к быстрому росту температуры. У меня был сильный жар. Я дрожал как в лихорадке. Пот заливал глаза, сознание мутилось. То и дело спотыкаясь, я, наконец, свалился в какую-то яму и долго не мог выбраться оттуда. Потом я падал еще много раз, но заставлял себя подняться и идти дальше. Через некоторое время я понял, что иду, не соблюдая направления. Присел под деревом и попытался взять себя в руки. Но вместо этого потерял сознание и очнулся только, когда начало вечереть. Боль во всем теле куда-то отступила, но руки и ноги слушались меня плохо. Воды не было. Рот и язык распухли. Стало трудно дышать. Я снова пустился в путь. Мне казалось, что я двигаюсь в правильном направлении, но оценить пройденный путь и сколько осталось до конца, не мог. Силы оставляли меня. Каждые десять шагов приходилось останавливаться на отдых. Я старался отдыхать стоя, прислонившись к дереву, но это не всегда получалось. Ночная прохлада помогала мне, но быстро спустившиеся сумерки и наступившая за ними кромешная тьма не давала реализовать это преимущество. В конце концов, я снова скатился в небольшой овраг, выбраться из которого уже не было сил.

Я понимал, что утро не принесет облегчения. Наоборот, станет только хуже. Воспалительный процесс набирал обороты, следующим шагом должно было стать общее заражение крови. Я решил бороться за жизнь до конца. Мне удалось выбраться из оврага. Теперь я уже не шел, а полз. В каком-то смысле такой способ передвижения давал большую устойчивость. Эта мысль меня даже чуть-чуть развеселила, значит, не все еще потеряно. Ползти тоже было утомительно, и я попытался думать о чем-нибудь хорошем. Мне вспомнились мои блуждания по родным подмосковным лесам. Там меня всегда сопровождало чувство полной безопасности. Лес всегда мог спрятать, накормить, напоить. Особенно хороши были вечера на берегу лесной речушки, когда ее прохлада смешивалась с теплом костра, вместе создававшим ощущение полного покоя и комфорта.