Чтение онлайн

Успехи успехами, а вот мои личные дела шли из рук вон плохо. На все эти эксперименты ушли еще три года, а в наших отношениях с Дэвидом не было никакого прогресса. Проанализировав однажды все это, я, наконец, приняла решение покинуть Замок, чтобы вернуться в Англию. Мама настойчиво просила меня об этом. В каждом своем письме она писала, что отец совсем плох, и я могу уже не застать его. Я сообщила о своем решении г-ну Торресу. Он с большим сожалением отпустил меня. Дэвид и Майкл были в отъезде, и я чувствовала себя беглецом, во всяком случае, по отношению к Дэвиду. Впрочем, считала я, если я ему нужна, он найдет способ отыскать меня.

Семейная жизнь

И вот, спустя пять лет я снова в отеле в Кейптауне организую свой отъезд. Стараюсь держаться бодро, но возвращаются воспоминания, которые я годами гнала от себя, и все более растет чувство неудовлетворенности: после Гарри я не сумела наладить свою жизнь. Что же, попробую сделать это на родине.

Приготовления к отъезду оказались долгими. Чтобы выехать из этой страны, оказалось необходимым списаться с английским консульством, которое находилось в Претории. На это требовалось время, которое я проводила в непривычной праздности и все время чего-то ждала. Скоро я поняла, чего жду. Внутренне я надеялась, что Дэвид, узнав о моем отъезде, приедет за мной. Так и случилось, когда я получила ответ из консульства и уже перестала ждать чуда. Но чудо случилось. Дэвид появился у меня на пороге уже вечером. При этом мы ни о чем не говорили. Он просто остался у меня, а на следующее утро мы вернулись в Замок и объявили о своей свадьбе.

Интересно, что не прошло и недели, как стало известно и о грядущей свадьбе Майкла. В тот день, когда Дэвид и Майкл вернулись в Замок, и Дэвид помчался ко мне, г-н Торрес попросил Майкла съездить в городскую мэрию по какому-то делу. Обычно все проблемы с городскими властями улаживал он сам. Никогда до того Майкл не бывал в мэрии и никак не ждал, что эта поездка станет поворотным событием в его жизни. Случилось так, что именно в этот вечер в мэрии чествовали и вручали подарки девушке, проявившей героизм при пожаре на круизном судне, проходившем с месяц назад вблизи мыса Доброй Надежды.

Девушку звали Ольга. Она была дочерью русских эмигрантов, осевших во Франции еще во времена Октябрьской революции. Ее отец служил во французской армии в Алжире до тех пор, пока эта страна не обрела независимость. Но по окончании службы его семья не вернулась во Францию, а переехала на Канарские острова, где на острове Тенериф приобрела небольшой отель, который стал источником их существования. Ольга выросла там, выучилась на медсестру и стала плавать в этом качестве на больших круизных судах. По молодости ей хотелось посмотреть мир, и такая работа предоставляла эту возможность. Однажды во время круиза вокруг Африки на судне начался пожар. Он охватил несколько пассажирских кают. Команда бросилась тушить пламя, и в числе спасателей оказалась Ольга. Пожар окончился благополучно для всех, кроме нее. Вытаскивая из каюты одного из пассажиров, она оступилась и упала с верхней палубы в открытый из-за тушения пожара люк. Высота была небольшая, но нога оказалась сломана, причем характер перелома требовал лечения в стационаре с применением средств и оборудования, которых не было на корабле. Капитан судна связался по радио с Кейптауном, от которого находился сравнительно недалеко, и Ольга была доставлена в городскую больницу, где ей благополучно сделали операцию. Спустя месяц после случившегося в Кейптаун приехал представитель компании, владевшей круизным судном. Он приехал специально, чтобы вручить девушке ценный подарок от компании за проявленный героизм. Подарок был подкреплен крупной денежной суммой, которую передал спасен- ный – пожилой миллионер из США. Еще большую сумму он, видимо, получил от своей страховой компании, однако дело не в этом, а в том, что вручать подарки Ольге должны были в торжественной обстановке именно в мэрии, именно в этот день и час.

Итак, Ольга и Майкл по велению случая оба впервые оказались в мэрии. Случай был очень настойчив. Он сделал так, что Ольга, неловко пользуясь костылями, оступилась на лестнице, хотя около нее хлопотала медсестра, приехавшая с ней из больницы, и упала прямо в надежные руки Майкла, шедшего за ней следом. Он так и не выпустил ее из рук в этот вечер: поддерживал во время церемонии вручения подарков, а потом сам отвез ее обратно в больницу. После этого он каждый день стал навещать ее, а к концу срока лечения они решили пожениться.

Наш Замок никогда не видел таких празднеств, что были устроены сразу по поводу наших двух свадеб. За несколько недель подготовки к двойной свадьбе мы успели сдружиться с Ольгой. Она хорошо говорила на английском, французском и испанском языках, но знала еще и русский, и я с удивлением смотрела, как Майкл, а за ним и Дэвид легко осваивают его.

Во время праздничного обеда всем обитателям Замка был преподнесен еще один сюрприз, суть которого я, как могла, впопыхах разъяснила Ольге. Повара торжественно принесли с кухни огромные блюда с дымящимся мясом и рыбой. В том, что подали к столу горячее, не было ничего необычного, если не знать, что это была наша собственная продукция. По этому поводу Майкл сказал громко, так, чтобы все слышали:

– Дамы и господа! Около года назад мы с Дэвидом взяли на себя роль подопытных животных и начали есть продукцию нашего завода. И вот вам результат! Мы живы и здоровы! Жизнь, и не только наша, но и сотен тысяч других людей в разных странах подтвердила это. Думаю, что в определенных обстоятельствах мы опробуем на себе и собственный метод выращивания новых органов взамен утраченных. Дай Бог, чтобы нам пришлось это сделать не скоро!

Сразу после Майкла, со своего места поднялся г-н Торрес:

– Хочу добавить, – сказал он, – в ресторанах Японии мраморное мясо уже стало деликатесом! Пока оно доставляется туда из Австралии, но мною уже подписан контракт на постройку завода в Японии. Так что география нашего Концерна расширяется!

После этого началась веселая неразбериха с танцами и песнями, которая закончилась уже поздним вечером, а утром начались трудовые будни. Они начались у всех обитателей Замка, кроме нас – молодоженов. Мы же отправились в свадебное путешествие. На большом океанском лайнере мы поплыли на Тенериф и несколько дней провели в отеле, принадлежавшем родителям Ольги. Это были очень приятные, совсем нестарые люди, которые тепло приняли нас, а главное, Майкла. Вдоволь наплававшись в море и блаженствуя от чувства безопасности, которым было проникнуто все вокруг, мы с Дэвидом покинули гостеприимный отель и отправились через Мадрид в Лондон.

За время этой поездки Дэвид, наконец, решился снять камень с души и рассказал мне о своей жизни до нашего знакомства. Если бы все рассказанное не касалось моего мужа, а следовательно, и меня, то я бы восприняла его историю, как увлекательный детективный роман. Но все изложенное им не было выдумкой. Жизнь оказалась изощренней любой фантазии. Выходило, что Дэвид родился и прожил большую часть жизни в СССР. Там он вместе со своим другом сделал, я считаю, великое открытие – создал или вернул человеку способность к телепатическому общению и возможность пользоваться наследственной памятью. Вслед за этим не по своей воле они оба покинули родину и оказались в ЮАР, где продолжили свои изыскания и снова добились выдающегося успеха. Я не сомневалась, что созданные ими технологии производства продуктов питания и выращивания утраченных органов у животных – блестящее достижение. О чем еще может мечтать настоящий ученый!

Я летела в Лондон спустя восемь лет после того, как покинула его. Это вселяло смятение в мою душу. Какими я найду своих родителей, как они примут Дэвида. Я покидала дом с одним мужем, а возвращалась с другим, да и сама за эти годы стала другим человеком. Мои опасения оправдались, но лишь отчасти. Мама выглядела еще ничего. Она, конечно, состарилась, но была энергична и подвижна. На отца же смотреть было тяжело. Он с трудом перемещался по дому и выходил из него только для того, чтобы посидеть на лавочке возле крыльца. Оба они отличались от тех образов, что жили в моей памяти. А дом, наш старый дом, который всегда казался мне огромным, теперь выглядел маленьким, обшарпанным и неуютным. Только кукла Лейла осталась такой, какой была. Она ничуть не изменилась и по-прежнему сидела в своем кресле перед камином. Наверное, за свою долгую жизнь она видела много встреч и прощаний, пережила не одну смену обитателей дома и потому оставалась безучастной. От всего этого мне было грустно в отчем доме, и я с нетерпением ждала отъезда. Дэвид, казалось, разделял мою грусть. Все это время он был каким-то необычно тихим и даже вялым, что никак не соответствовало его характеру. Теперь, когда я знала подробности его собственной жизни, я понимала, что здесь, в Лондоне, общаясь с моими родителями, он думал о своих, с которыми ему, увы, не суждено было встретиться вновь.

Я предлагала родителям купить им новый современный дом или перестроить этот, благо средства мне это позволяли, но они и слышать об этом не хотели. Они говорили, что здесь им все привычно и удобно. Ничего иного им не надо, даже тех денег, что я им постоянно высылала. Их накопилось уже довольно много, но они только иногда брали с них проценты.

Через пару недель мы с Дэвидом собрались в обратный путь. Прощаясь с родителями, я уже понимала, что в следующий раз у меня нет шансов застать их обоих. Под конец я разрыдалась, чего со мной не бывало уже много лет. Отец меня утешал так, как это делал в детстве: гладил по голове и приговаривал – все будет хорошо, все будет хорошо.