Чтение онлайн

Словом, Элис была почти счастливой: если не принимать в расчёт ставшее перманентным чувство тревоги, периодически накатывающую тоску по Айзенбургу, Академии и Маунтин-Парку, да растущее желание повидаться с отцом и друзьями. Но, по большому счёту, всё это были мелочи. К тому же, у неё появилось новое занятие: разобравшись с управлением "Гелиосом", Элис уже не отказывала себе в удовольствии покататься. Те редкие деньки, на которые приходились выходные, девушка проводила за рулём своей новой машины, набираясь опыта и сноровки.

Она гоняла по ночному городу, опустив верх и включив магнитолу на предельную громкость. Музыка гремела, мотор ревел, работая на износ, встречный поток воздуха овевал лицо бодрящей прохладой. Скоро города ей стало мало: на узких, переполненных трамваями и турбомобилями улицах было не разогнаться. Но автострад в пригородах столицы пока что оставалось предостаточно.

Да, она чувствовала себя почти счастливой, — как водится, забывая: ничто не длится вечно.

В то тёплое воскресное утро жизнь казалась особенно прекрасной. Всё сверкало, как в праздник, всё излучало радость и оптимизм. Всё вокруг улыбалось: улыбались широкие витрины и товары, разложенные на них, улыбались, задорно моргая фарами, проезжавшие мимо турбомобили, улыбались и радушно загорались зелёным светофоры на перекрёстках, а высоко в небе, ярче и веселее всех, широко улыбалось солнце.

Элис медленно выруливала из плотного потока на скоростную трассу, направляясь за город, подальше от суеты.

Солнце палило нещадно, — хотя уже близился конец августа, жара стояла нестерпимая. Время только-только перевалило за полдень. Почувствовав, что начинает уставать, Элис остановила свой "Гелиос" и съехала на обочину.

Трасса была совершенно пустынна. По обеим сторонам от неё расстилались злаковые поля, кое-где пересечённые лесополосами.

Девушка вышла из машины. Полный штиль. "Тридцать пять градусов в тени" сразу дали о себе знать: в движении из-за встречного потока воздуха жара не была столь изнуряющей. Элис расстегнула куртку, бросила её на пассажирское сиденье, и, разбежавшись, прыгнула прямо в густой ковёр пшеницы. Затрещали сминаемые стебли, спелые колосья качнулись над головой.

…Прошло около часа — а, может, всего минута: не всё ли равно? Это место лежало вне времени и пространства. Тишину нарушал лишь не прекращающийся стрёкот кузнечиков, резвящихся в траве. Один из них храбро забрался по тонкой былинке почти на самый верх и, убедившись в полной безопасности, принялся выводить сольную партию. Элис попыталась его поймать, но кузнечик, отчаянно заверещав, шмыгнул в укрытие.

Зажмурившись, девушка подставила лицо солнцу. От яркого света щипало глаза, и перед глазами расплывались разноцветные пятна: зелёные, красные, фиолетовые. Если б можно было лежать вот так, ни о чём не думая, столько, сколько захочется…

Но не думать ни о чём вообще у неё не получилось, — хотя на тренировках их учили очищать сознание от мыслей: так можно было восстановить силы за несколько минут, в случае, если на полноценный сон нет времени.

Она мысленно попыталась дотянуться до сознания Лори. Тысячи миль — не расстояние для мага, хотя навести портал так далеко, конечно, не получится.

Лориан… Я скучаю. Мне тебя не хватает. Никакой "Гелиос" не заменит мне тебя, — так же, как вождение не заменит полёт… Я живу в Грейстоуне, в столице. Здесь не так уж и плохо. Вокруг города — огромные поля, и пастбища, и холмы, много холмов — таких, как ты любишь. Тебе здесь понравится, я уверена. Пожалуйста, прилетай скорее.

Откуда-то издалека до неё донесся еле различимый звук — тонкий, как комариный писк.

"Ты унаследовала это от матери", — вспомнила Элис слова отца.

Она всегда гордилась своим происхождением — хотя и не имела привычки кичиться им. Но сейчас впервые в жизни она усомнилась в… В чём? Родителей, как и родину, не выбирают. Зачем травить душу, злоупотребляя сослагательным наклонением, — ведь прошлое не в силах изменить даже маг.

Пусть. Пусть всё идёт своим чередом: она не станет бороться с судьбой. Она будет делать то, что ей положено. Может быть, её мать из Реверсайда, но она, Элис родилась в Скайленде, она принесла присягу своему отечеству и народу. Её сердце принадлежит Аверсайду, её родному миру, и она всегда будет ему верна.

"Гелиос" стоял на солнцепёке, подставив капот дневному светилу и усердно поглощая свежую энергию. Элис чувствовала мощный поток фотонов, жизненно необходимый для её турбомобиля, и тоже впитывала его каждой клеточкой своего тела. Она поднялась на ноги, и подпрыгнула вверх, так высоко, как только могла, словно хотела вобрать в себя как можно больше солнечного света.

Прямо на поле, среди золотых колосьев, синели крохотные звёздочки незабудок. Несколько цветков, парочка колосков пшеницы — отец плёл для неё такие венки, когда она была маленькой. Примерив венок, девушка посмотрела в лобовое стекло на своё отражение. Травинки торчали во все стороны, но полевые цветы очень шли Элис, придавая ей по-детски невинное очарование.

Неожиданно откуда-то с востока подул слабый ветерок. На горизонте, далеко-далеко, появилась маленькая, но очень нехорошая тучка. Что тучка нехорошая, было ясно каждому, кто на собственной шкуре испытал коварство морского климата: очень часто именно так начинается шторм.

— Не хочу попасть под дождь, — сказала Элис, — Хорошо бы успеть домой раньше тучи, — она завела мотор и развернула турбомобиль в сторону города, — Кажется, пришла пора показать, на что ты способна. Что там тогда Роджер говорил? Двести миль в час?

Элис вдавила педаль в пол, и переполненная энергией машина рванула вперёд.

Восемьдесят пять миль в час… сто сорок… двести!

Полосатый бордюрный камень по обочинам дороги слился в сплошную серую полосу. Ветер гудел в ушах. Не осталось ничего: только скорость. Только дорога впереди, рулевое колесо в руках и панель управления со стрелкой спидометра, прилипшей к крайнему значению.

Элис проехала больше половины пути, когда в зеркале заднего вида появилась чёрная точка. Она росла, и вскоре приобрела очертания дорогого спортивного турбомобиля. Он ехал позади Элис, и, похоже, собирался её обогнать.

Элис выжала педаль до упора, и чёрный красавец остался далеко позади.

Но её преследователь, по всей видимости, тоже не любил признавать поражение, потому что медленно, но неуклонно догонял её. Вот он поравнялся с алой машиной, обошёл на корпус, и вырвался вперёд, посигналив на прощание.

Такого оскорбления девушка вынести не могла. Вцепившись в руль, она сжала зубы и перешла на форсаж. Мотор надсадно фыркнул: "Гелиос" был возмущен таким обращением, но покорно увеличил скорость.