Чтение онлайн

— Что это?

— Посмотрим, — девушка развернула бумагу и увидела ровный столбик шестнадцатизначных чисел, написанных округлым девчоночьим почерком, — Хм. Странные цифры.

— Кто-нибудь из агентов обронил, наверное.

— Похоже на шифровку, — Элис призадумалась, — Кто-то обронил, говоришь? Мы же были совсем рядом, когда ты возился с лампами. Если бы кто-то проходил по лестнице, мы бы услышали, как хлопнула дверь.

— Тоже верно, — кивнул Теренс, — Но откуда тогда здесь взялся этот документ?

— Документ… — прошептала Элис, не сводя глаз с цифр, — Тот, кто потерял эту записку, вряд ли обрадуется, если информация, содержащаяся в ней, попадёт не в те руки.

— Интересно, что это? Мы могли бы попробовать подобрать ключ, — с надеждой предложил Терри.

Элис медленно покачала головой.

— Нет… Думаю, не стоит.

— Как хочешь… тогда отдай её Феликсу, и забудь.

— Феликсу… верно. Пожалуй, я так и поступлю.

Небо за окнами приобрело оттенок оружейной стали. Элис вышла на крыльцо и жадно вдохнула холодный рассветный воздух. После бессонной ночи ей страшно хотелось спать, несмотря на изрядное количество энергетического напитка.

Следующие несколько суток слились в один длиннющий день: отчасти оттого, что Элис почти не смыкала глаз, — на дежурствах редко удавалось выкроить часок-другой для сна, отчасти потому, что ничего нового не происходило. Кристофер Тайлер выглядел мрачным и угрюмым, говорил мало и довольно жёстко пресекал любопытство курсантов, а всякий раз, когда кто-либо из агентов приставал к нему с расспросами, он хмурился и уходил от ответа. Всеобщие опасения подкрепляло также и то, что ни во вторник, ни в среду Феликс в штабе не объявился.

— И куда это он запропастился? — спрашивала себя Элис всякий раз, проходя мимо кабинета Феликса, двери которого по-прежнему оставались запертыми.

Дни сменяли ночи, и под конец Элис стало казаться, что эта неделя никогда не кончится. На ночных дежурствах пару раз к ней присоединялась Анабель, — из чувства солидарности, а один раз — Джеймс: в тот вечер он повздорил за ужином со Стюартом, и, целясь в него, разнёс столовую мощной ударной волной. Но все остальные смены Элис пришлось коротать в одиночку.

Впрочем, одиночество сейчас было даже кстати: хотя она приняла решение последовать совету Терри и отдать шифровку Феликсу, найденный документ занимал все её мысли, не давая покоя, словно невыполненная домашняя работа. Бродя ночами по тёмным безлюдным коридорам штаба, Элис думала только об одном: как расшифровать послание. Она перебрала все известные ей ключи, по ходу дела изобрела ещё несколько, но ни один из них даже близко не подходил к загадочному шифру.

Можно было, конечно, смириться с мыслью о том, что числа эти не более чем бессмыслица, и убедить себя, что найденная бумага — не самая удачная шутка Терри, но девушка не торопилась делать преждевременные выводы. Вдобавок, обострившаяся в последнее время интуиция подсказывала ей, что за невинной на первый взгляд запиской кроется что-то до чрезвычайности важное.

Вскоре, однако, произошло событие, заставившее её на время забыть о нерасшифрованном документе.

Это случилось в понедельник утром. Широко зевая от усталости, Элис возвращалась на Кирпичный переулок с последнего ночного дежурства. Пришлось топать пешком: её несчастный "Гелиос" всё ещё стоял в ремонте, а наводить портал не было сил.

Глаза слезились от неприлично яркого солнца. Наконец впереди показались знакомые очертания покатых черепичных крыш. Мечтая лишь об одном: добраться до спальни и упасть на кровать, Элис открыла дверь, и, не глядя по сторонам, вошла в дом.

Вошла, чуть не сбив с ног Эмили, спешащую на работу.

— Юджиния! — восторженно воскликнула она, не слушая её извинения, — Вот это да! Такой огромный! И наверняка дорогущий.

— Не поняла. Что ты имеешь в… — Элис подняла голову и запнулась на полуслове. Всё пространство тесной хозяйской прихожей занимал роскошный букет белоснежных гладиолусов в плетёной корзине. Перистые веточки аспарагуса были украшены жемчужными бусинами, призванными имитировать капельки росы, а на нежных лепестках цветов трепетали яркие тропические бабочки — живые, не бумажные.

— Я вышла на крыльцо, а там — это, — Эмили смотрела на девушку со смесью зависти и восторга, — Должно быть, его принесли рано утром. Еле в дверь прошёл. Как славно, что ты пришла домой именно сегодня!

Букет был действительно гигантских размеров: ещё немного, и он бы тянул на веник.

— М-да… Хорош, ничего не скажешь. Но почему ты решила, что это именно мне? — Элис шевельнула цветы, потревожив пару бабочек, и из корзины выпал конверт. Адресат указан не был.

— Ага! — просияла Эмили, поднимая конверт, который Элис тут же выхватила у неё из рук. Сломала красную сургучную печать, развернула. Эмили нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, поедая глазами записку. Коротенькую, всего несколько слов: "Лучшей девушке на свете".

— Ну, выкладывай, кто этот таинственный любитель флористики?

Элис растерянно покачала головой.

— Здесь нет подписи.

— Разве?

— Взгляни сама.

— Но ты-то знаешь, от кого цветы?

— Нет. Правда, не знаю, — слегка раздражённо повторила Элис, заметив её недоверчивую улыбку.

— Жаль, — Эмили сникла, — Ну, тогда я… я пойду. Пока.

— До скорого.

Щёлкнул замок, и вскоре шаги Эмили стихли вдали, а Элис всё стояла и смотрела на цветы, в который раз перечитывая послание, вглядываясь в строчки, словно надеясь найти там ответ. Роберт? Да нет, это смешно: ведь они с Берти просто друзья. Кто же тогда?

Анонимность дарителя ставила в тупик: как ей реагировать, если она даже не знает, кто был столь щедр? Романтично, конечно, да. Однако…

Внутри будто что-то перевернулось.

Кроме Берти, этот адрес знают только… Элис нервно огляделась, словно опасаясь, что безжизненно свисающие с карниза бархатные портьеры могут подслушать её мысли.

Только её коллеги.

Всем известно, что отдыхать лучше всего в невесомости. Поэтому с тех пор, как свободное время стало дефицитом, а полноценный сон — непозволительной роскошью, Элис всегда носила с собой специальный амулет: мраморный шарик с запаянным внутри компактным заклинанием антигравитации, — небольшим, на пять кубов. Такое можно было развернуть где угодно, если вдруг появлялась минутка-другая, и возникала необходимость собраться с мыслями.

До конца обеденного перерыва оставалось ещё полчаса, но Элис не собиралась спускаться в столовую. Заложив руки за голову, она парила в пустой комнате. Веки её были опущены, и со стороны могло показаться, что девушка дремлет. Только длинные ресницы еле заметно дрожали в такт биению сердца.

Прошёл месяц с того памятного дня, когда её соседка обнаружила на пороге дома букет гладиолусов. За это время ей преподнесли ещё несколько букетов, столь же бессовестно дорогих, как первый, а также большую коробку её любимых марципанов. К каждому презенту прилагалась коротенькая записка: все до одной анонимные.