По праву сильного
Шрифт:
– Нет! – сразу отказываюсь я от сомнительного угощения. У меня еще вчерашний имбирный фрэш на дровах дровами из памяти не выветрился. И я резво даю задний ход, налетая тылом на что-то большое и горячее.
Заполошно обернувшись, застываю не в силах отвести взгляда от соблазнительной картины.
– Ты готова? – спрашивает Денис, под моим голодным взглядом сосредоточенно воюя с манжетами в рубашке нараспашку.
Смуглое тело так и хочется погладить руками.
Может, погорячилась я насчет целибата?
– К чему? – сглотнув, уточняю я.
– К завтраку, – он поднимает на меня глаза.
Тяжкий Колин вздох демонстрирует, как нами разочарованы.
– Зря вы так, – обижается Николай. – Я добавил апельсин.
– Ты сам-то пробовал, экспериментатор? – усмехается Гордеев.
– Нет, но я уверен, что это вкусно, – насуплено говорит водила. – А главное, полезно.
Мы с нескрываемым, прямо-таки исследовательским интересом смотрим на Колю. Пусть первый дегустирует.
И лицезреем, как его перекашивает после первого же глотка.
– Ладно. Я понял, – он убирает кружку в холодильник и двигает на выход. – в «Ла Мар»?
– Здраво, – хвалит его Гордеев.
По дороге он звонит Лютаеву, и из общей канвы беседы я понимаю, что Макс присоединится к нашему завтраку. И даже, похоже, не один. А с какой-то Каринкой, чье имя Денис произносит с доброй теплой усмешкой, заставляя внутри меня поднимать голову очень мерзкому чувству.
И вот мы сидим с этой Кариной за столиком в «Ла Мар», пока мужики вышли на террасу. Отсюда вижу, что Гордеев курит, даже не ежась от холодного ветра, а Макс вертит сигарету в руках. Мне немного неловко рядом с незнакомой девушкой, с которой мне не о чем разговаривать, и, хотя она явно проявляет дружелюбие, ей тоже немного не по себе. Поддерживать светскую беседу не получается.
Наверное, из-за меня. Карина старается, а я…
Я видела, как на нее смотрит Лютаев, хотя делает вид, что не смотрит, но на самом деле следит за каждым движением. И они вместе. По-настоящему. [Историю Макса Лютаева и Карины смолиной можно прочитать здесь: https:// /ru/book/devochka-lyutogo-b419271 ]
Что-то черное ворочается в душе. Самое близкое к этому ощущению – зависть.
Поковырявшись в тарелке и не дождавшись Дениса, я с извинениями отбываю в дамскую комнату. Надо взять себя в руки.
Никто никому ничего не обещал. Мне никаких авансов и намеков не давали.
И это хуже всего. У меня даже формального повода нет на что-то рассчитывать.
Хорошо, что в это время в ресторане почти никого нет, богатенькие буратины либо еще спят, либо уже зарабатывают свои бешеные мульёны.
В пустой уборной вытираю неожиданно выступившие слезы влажным полотенцем, ругая себя за дурость. Как все изменилось всего за несколько дней. Приплыли, Ксюша! А смотрела тогда в клубе на Таню с внутренним превосходством.
Нужно хотя бы видимость гордости сохранить. Не стану вешаться на шею.
Выключаю сушилку, и мое внимание привлекают голоса за дверью.
Глава 44
У меня внутри все обрывается.
Ольга. Ее мерзкий змеиный голос.
И такая в нем уверенность, что теперь они будут вдвоем, что у меня все холодеет.
Перед глазами круги.
Рассудок экстренно пытается подбросить факты, что мы с Денисом – не пара. И уже не имеет значения, с кем он будет. И нет разницы, Ольга это или кто-то другой.
Так почему мне так больно от того, что это она?
Только не эта гадюка! Только не Ольга!
Хотя, кому я вру? Никого не хочу даже представлять рядом с Гордеевым.
– Не вижу связи, – голос Дениса звучит довольно равнодушно, но это же Ящер! Он все таким голосом говорит: раздевайся, отверну башку, налей мне кофе.
– Дэн, я знаю, что ты на меня обижен и даже зол. Я тогда сделала неправильный выбор, но пора этому положить конец. Мы не можем друг без друга. Я ухожу от Миши. Чемоданы собраны. Я готова уехать с тобой.
Повисшая пауза вызывает у меня остановку сердца. Что? Что там происходит? Они уже счастливо целуются и, взявшись за руки, сейчас убегут в закат, оставив меня с Максом и Кариной?
– Я тебя никуда не звал, – ровно отвечает Гордеев.
– Но… как же? – по тону чувствуется, что Ольга растеряна. – Тогда ты говорил: «Бросай его, давай уедем» …
– У того предложения истек срок годности.
– Ты меня любишь! – визвизгивает она. – Я твоя первая любовь! Ты меня не забыл, я же вижу! И все это говоришь, чтобы отомстить…
– Оль, мне всегда импонировало то, как ты думаешь, что мир крутится вокруг тебя. И что ты знаешь, чего хочешь, и не стесняешься это брать. Детская непосредственность. Но мы даже не друзья. Бывшие любовники. История закончилась. Не хочешь жить с Мишкой, делай, что хочешь.
У меня сжимается сердце.
Немногословный Гордеев сказал такую длинную фразу, не отбрил, а что-то объясняет этой стерве. Он неравнодушен. Она права.
– Ты разрушишь все вот так? Из-за чего? Из-за этой сопли?
– Твой цинизм поражает, – усмехается Денис. – Ты в доме мужа лезешь ко мне в штаны. Теперь в ресторане, принадлежащем ему, предлагаешь себя в грелки. Ты уверена, что еще осталось, что разрушать?
– Не любовницы! Я стану твоей женой! Ты же делал мне предложение! И мой ответ: «Да»!
– Оль, это было десять лет назад. Очнись. Ты прекрасно жила без меня все эти годы, и только сейчас тебе вожжа под хвост попала. Ничего не будет. И даже место любовницы занято.
– Это все она, да? Овечка Ксюша? Ты сдохнешь с ней от скуки! Да ты ж ее выбрал, потому что она – блондинка, как я!
– Оль, – усталые нотки в голосе, и я даже представляю, как он сейчас морщится. – Иди-ка ты проветрись. Тебе надо сбавить накал драмы.
Я слышу, как хлопает дверь соседней уборной. Удаляющий стук каблуков. Этот звук выводит меня из транса, в котором я пребываю.
Обнаруживаю, что я почти прилипла к двери в своем подслушивании.
Камень на душе становится чуть легче. Он ее отшил.
Но не сказал, что Ольга права в отношении меня. Значит, и наша история закончена.
Их связывает многое, но Денис от нее отказался, мне же рассчитывать не приходится ни на что. Я просто подвернувшаяся под руку натуральная блондинка. Во всех смыслах этого слова.