Чтение онлайн

Она чувствовала, как магические кольца на пальцах нагреваются, готовые выпустить заклинание. Её энергоканалы, отточенные тренировками с ярлом, гудели, как натянутые струны.

— Отойдите, — тихо, но твёрдо сказала она, её голос звенел сталью. «Лучшее сражение — то, которое не состоялось», — постоянно повторяет Учитель, правда тут же добавляет: «Но если схватки не избежать, всегда бей первой». Все вокруг считают его героем, живущим войной. Она сама слышала, как об этом шептались эллинка с княжной Лобановой. Но Сольвейг точно знает — Рагнар ненавидит войну.

Бродяги загоготали. Шрамолицый шагнул вперёд, его нож сверкнул в тусклом свете фонаря.

— Чистенькая, да ещё и дерзкая. Разденем, а там поглядим, что с тобой делать.

Сольвейг не стала ждать. Она вскинула руку, и тонкая нить магической энергии, сплетённая за долю секунды, ударила шрамолицего в грудь. Мужчина захрипел, глаза закатились, и он рухнул, как подкошенный, с дымящейся дырой в куртке. Долговязый и коренастый замерли, их лица побледнели. Они ожидали лёгкой добычи, а не магической мощи аристократки. Секунду они смотрели на мёртвое тело, затем, не сговариваясь, бросились наутёк, исчезнув в темноте переулков.

Сольвейг перевела дух, удивляясь, как легко всё прошло. Она даже не заметила, как её охрана выскочила из тени, готовая вмешаться. Широкоплечий и кривоноги Шулун подбежал последним и с деланой обидой хмыкнул:

— Ну вот. Даже размяться не получилось

— Было бы с кем, — небрежно бросила Сольвейг, её губы дрогнули в улыбке. Она поправила комбинезон и, спокойно обойдя перегородивший дорогу труп, двинулась дальше, к заброшенным пакгаузам у реки, где, по слухам, обосновались её старые товарищи.

Она отыскала их в одиноко стоящем ветхом бараке с заколоченными окнами, через которые не пробивался даже тусклый свет костра. Если бы не запах дыма и следы от башмаков на стене, не догадаться, что здесь обитают люди.

— Ждите здесь, — бросила она степнякам.

— Но Сольвейг, — попытался возразить Палак.

— При вас они просто не будут говорить, — покачала головой девочка и, подпрыгнув, ухватилась за свисающую с крыши доску. Ловкое движение и она уже наверху, а спустя мгновение и вовсе скрылась из глаз, нырнув в дыру в кровле.

Внутри барака было душно, пахло дымом и сыростью. Тусклый свет костра, разведённого в ржавой бочке, выхватывал из темноты лица шестерых беспризорников, с которыми она когда-то делила хлеб и укрытие. Жало — худой, с вечно бегающими глазами и острой железкой за поясом, сидел ближе всех к огню, грея руки. Косичка. Самая старшая из них. Маленькая, с настороженными, как у волчонка глазами, с вечно торчащими в стороны короткими косами и шрамом на виске. Она жевала корку, глядя на огонь застывшим взглядом и подтянув к острому подбородку колени, обтянутые рваными чулками сеточкой. Клифт — болезненно бледный, с прозрачной кожей, обтягивающей вытянутый, как у лошади, череп. Рядом Хвост, мелкая девчонка с грязными спутанными волосами и огромными синими глазами. Красивая. Косичка обещала, как подрастет, взять ее с собой на работу. Сказала, что ей много будут платить и от клиентов отбоя не будет. К Косичке привалился Прыщ. Кличку свою получил из-за вечной красной сыпи на лице. Он единственный из них имеет постоянную работу. Ну и Тощий, долговязый малый, чьи рёбра выпирают даже через рваную рубаху.

Сольвейг приземлилась мягко, но звук её сапог по гнилым доскам заставил всех вздрогнуть. Жало вскочил, его железка сверкнула в свете костра.

— Кто?! — рявкнул он, наставляя оружие. Остальные вскочили следом, хватая камни, палки, а в руке у Косички сверкнул обломок бутылки, — Назовись, или сдохнешь!

Сольвейг медленно подняла руки, показывая, что не вооружена, и шагнула в круг света. Её комбинезон, хоть и слегка запылившийся, резко контрастировал с их лохмотьями. Она откинула воротник, позволяя свету осветить лицо.

— Жало, не тупи. Это я, Чуня.

Беспризорники замерли. Косичка прищурилась, её пальцы сжали розочку так, что побелели костяшки.

— Чуня? — недоверчиво протянула она, её голос дрожал от подозрения. — Ты? Да ты врёшь! Чуню банда Кракена замочила. Их потом Кровавый охотник всех порешил за нее. А вот что ты за птица в офицерской шкуре? — она окинула Сольвейг неприязненным взглядом.

— Валить ее надо, — буркнул Клифт, — Сдали нас. Из «Ока» она, жопой чую.

— Цыть, дрыщ! — рявкнула на него Косичка, — Валилка не выросла. Если она из «Ока» (-) поздняк метаться, — Ну. Кто такая? И что тебе от нас надо, белоснежка?

Белоснежками звали тех, кто обитал по другую сторону жизни. Там где тепло, сытно и безопасно. Шесть пар глаз злобно уставились на девочку.

Сольвейг спокойно выдержала их взгляды, её сердце билось ровно. Она знала, что беспризорники не верят никому, особенно тем, кто пришёл из другого мира.

— Помнишь, как мы с тобой у рынка тырили рыбу? — она уверенно посмотрела на Косичку — Ты ещё поскользнулась на рыбьей требухе, и разбила голову о какой-то штырь, — Сольвейг показала пальцем на шрам, — Я тебя тогда тащила через лаз в подвалы. А ты, Клифт, прикрыл нас от пьяного торгаша, когда он хотел нас схватить.

Беспризорники молчали, их лица смягчились, но настороженность не ушла. Хвост, самая младшая, подалась вперёд, её грязные косички качнулись.

— Это… правда ты? — её голос был тихим, почти шёпотом. — Чуня? Но как… как ты стала такой?

Сольвейг вытащила из кармана комбинезона старый браслет, сплетенный из потёртых верёвочек с бусиной. Они сплели его с Хвостом.

— Помнишь? Ты еще плакала, что бусина кривая, а я сказала, что она особенная.

Девочка замерла, её глаза расширились. Она медленно подошла, взяла браслет, провела пальцами по бусине. Её губы дрогнули:

— Чтоб мне сдохнуть… Чуня, — пробормотала она, но тут же нахмурилась, — Но ты теперь другая. Важная. Зачем вернулась? Хочешь нас в холопы?

Сольвейг покачала головой, здесь не верят в хорошее. Хорошего здесь не случается.

— Не Чуня. Сольвейг, — гордо произнесла она, — Я теперь ученица ярла Пограничья. Он дал мне шанс. Я вернулась, чтобы дать его вам.

Жало сплюнул в костёр, его глаза сузились.

— Ярл Пограничья? — хмыкнул он, — Байки! Там вольные охотники правят, а Мурман любого ярла в куски порвёт. Чё ты несёшь?

— Я видела Пограничье, — твёрдо сказала Сольвейг, — Дралась с эллинами. Делала артефакты. Сидела за одним столом с княжнами. Ярл — не сказка. Он собирает тех, кто готов рискнуть ради большего, чем красть корки в подворотнях.

Клиф загоготал нервным икающим смехом.

— И чё, мы теперь к твоему ярлу в холопы? Ништяки из аномалии ему таскать, пока не сдохнем?

И это тоже было правдой. Ватаги охотников вербовали порой нищих беспризорников, обещая уважение, богатство и принять в Гильдию. Только больше тех доверчивых, кто решился на такой шаг, никто никогда не видел.