Чтение онлайн

Как там говорят, основная масса айсберга под водной гладью?

Что ж, давайте думать про айсберг… Альберт утверждает, что поведение Лики нелогично для ее статуса изменщицы, мол, такие люди по полгода прощение не вымаливают и не просят вернуть отношения. Если все же, чисто гипотетически, прикинуть что мозгоправ прав, Энжи святая невинность и Дима сотворил подставу, чтобы выйти в высшую лигу, то что мы имеем?

Имеем массу вопросов и минимум ответов.

Что случилось с Энжи в тот вечер в клубе? Почему Дима тогда приезжал к ней домой с самого утра? Почему, зная, что я могу увидеть, целовал ее прямо на трибунах?

Смоделируем ситуацию: в тот вечер, когда бухой в хлам Диман якобы случайно сорвал цепочку Лики, или что там было у нее, что если он эту цепочку украл специально. Чтобы на следующее утро приехать к Энжи и засветиться передо мной. Вывести меня из эмоционального равновесия, а это у него кстати получилось прекрасно, особенно после выбывания в резерв, когда они стояли и кокетличали перед моими глазами. Ну и, финалочка, прийти на трибуны и поцеловать ее, зная, что я замечу.

В груди начинает жечь и я стискиваю зубы, чтобы сдержаться и не выругаться. Это же слишком подло, да? Я помню, что Диман хотел в соревнования, что его отец грозился отобрать у него финансовую поддержку, но неужели на такое можно быть способным?!

Вернемся к Энжи. Кто она, жертва обстоятельств? Была бы, если бы не соврала мне о том, что Дима приезжал к ней тем утром. Какой резон был ей лгать, если она мне не изменяла с ним? Из этого я вновь возвращаюсь к своей изначальной версии: они скрывались от меня и что-то пошло не так, спалились ребятки и… мы там, где мы есть сейчас.

Мне снова нужен совет и свежий взгляд со стороны...

Достаю телефон и пишу Альберту сообщение:

“Сегодня я могу прийти поболтать?”

Болтать будете вы или я?

“Я. Мне есть чем поделиться.”

Сегодня в шестнадцать часов окно, приходите.

С облегчением выдыхаю и замечаю перед собой знакомую цветную шевелюру, приправленную вульгарным прикидом. Поднимаюсь на ноги и подхожу со спины:

– Снова прогуливаешь?

Веста поворачивается и улыбается во все тридцать два.

– Ты тоже?
– хихикает она.

– Не совсем, я тут...
– прекращаю говорить, потому как мимо меня проходит Энжи.

Почти задев меня плечом, она спускается по лестнице легкой походкой и садится в уже знакомый мне подъехавший черный автомобиль.

– Ты тут что?
– с наигранным интересом переспрашивает Веста.

– Присматриваю за кое-кем, забей, - уже жалею, что ответил, но что ж поделать.

– Это та самая, с которой ваши пути давно разошлись из-за какой-то подставы?
– щурится девушка.

Вот ведь, наблюдательная и с хорошей памятью… Сказал ей ведь между делом однажды, а она таки провела причинно-следственные связи.

– Ага, - киваю я.
– Ты куда? В какую сторону?
– пытаюсь перевести тему.

– На остановку, поеду поддержать подругу. А ты тему не переводи, - больно тыкает меня в бок локтем.
– Это бывшая твоя, да?

Бляха!

Тяжело вздохнув, я нервно запускаю руки в карманы и начинаю спускаться по лестнице. Мы даже не друзья, но почему-то именно с этим чужим человеком получается затронуть самые животрепещущие темы.

– Пошли на остановку провожу, - киваю я Весте и нехотя добавляю: - И да, это бывшая.

– Зачем ты за ней следишь? Бывшая не такая уж и бывшая, если ты все еще за ней следишь. Я бы вот, например, своего бывшего вообще не видела бы. Пропади он пропадом, скотина!

– Твой мудак, а тут все запутанно, - отпинываю камешек посреди тротуара в сторону, пока идем до остановки.

– Распутай, - непринужденно пожимает плечами она.

– Какая ты простая...

– А вы очень сложные, - разводит руками Веста.
– Что ты, что брат твой, ужас! Гены, наверное…

Несколько секунд смотрим друг на друга и начинаем ржать. Ну, с этим точно не поспоришь - гены.

– А если серьезно, почему ты не хочешь ее отпустить?
– не унимается девушка.

– Не знаю. Просто не могу. Не отпускает. Ненавижу ее за то, что предала, но все равно как будто тянет что-то, как будто что-то не так… Похоже это посттравматический синдром после аварии, - говорю я и становится даже чуточку легче.

Нельзя все держать в себе. Все сомнения и ворох мыслей.

– Была авария?
– осторожно переспрашивает она.

– Была. Из-за нее. Я чуть не сдох в реанимации и все из-за нее. Ненавижу, но не могу отпустить, меня бесит… Сам не знаю что, но бесит.

– А поподробнее?

Нет, я погорячился… Вот это я точно не хочу обсуждать с ней. Худший этап моей жизни пусть останется только в моей душе, во всех гребаных красках боли.

– Не хочу вспоминать прошлое, оно мне и так в кошмарах снится, - морщусь я.
– А она… Тачку видела? Она переписывается с каким-то чуваком, знаю только, что познакомились в клубе и он предложил ей поиграть в своей рок-группе.

– Мониторишь переписку, всевидящее око?
– усмехается она и мне не остается ничего, кроме как закатить глаза. Веста знает, что я однажды чуть не загремел по крупному за взлом по пьяни одного государственного сайта и почему-то данный факт моей биографии стал объектом для ее смехуечков.
– Зачем?

– Бля, понятия не имею! Спрошу у своего психотерапевта при случае, - усмехаюсь я.

И ведь не вру… Пойду и буду спрашивать…

– Твой?
– указываю на подошедший автобус и Веста кивает.

– Знаешь, что скажу? Если для тебя до сих пор важно где она и с кем - значит пора поговорить. Потому что мне на своего бывшего плевать, а твоя ситуация ненормальная. Ты не хочешь отпускать, потому как до сих пор считаешь ее своей, хотя и отрицаешь, прячешь под маской ненависти свои чувства. Вы, Беликовы, мастера прятаться под масками, - быстро тараторит она перед тем, как занырнуть в автобус.

Я снова здесь, снова в кабинете Альберта Вениаминовича. Мну в руках мягкий мячик и высказываю ему все свои предположения и сомнения. Сбивчиво, торопливо, так спешу поделиться, что даже заговариваюсь. Объясняю Альберту, что его мнение относительно подставы со стороны Димы имеет множество несостыковок, но и реальных оправданий тоже предостаточно.

– Энжи точно что-то скрывала. Между ними точно что-то было, потому что ее реакции на его присутствие после инцидента в клубе были, как бы, очень странными. Она была скрытной и напряженной, - говорю я.
– Но самая главная нестыковка, это ее ложь о его приезде в то утро, понимаете?