Чтение онлайн

Потому что (и это главная причина!) государство, заботясь не о хороших заработках людей, а об их социальной защите, продавало хлеб по нижайшим ценам. А значит «нашим богатством» не дорожили покупатели. Да и производители тоже – поскольку это была невыгодная продукция. Правда, производителей жизнь научила приспособиться к социалистическому планированию, они исхитрялись и в той жёсткой системе найти лазейку. На традиционную буханку цена неподвижная, тогда выпускали изделие под другим артикулом (добавляли, скажем, мак, изюм и что-нибудь ещё, меняли форму изделия), и на новый продукт цена подскакивала. Так легче выполнять план: ведь он утверждался в рублях.

И в конце советской экономики, когда она окончательно потерпела крах, вымывание дешёвых продуктов стало таким всеобщим, что полки оказались пустыми. Все предприятия планы выполняют – в рублях, а продуктов нет. Да к тому же горбачёвско-рыжковское правительство уже не имело достаточного количества твёрдой валюты для закупки зарубежного продовольствия (да и ширпотреба). Нефть-то в цене резко упала. А отечественный товаропроизводитель не был готов к «импортозамещению», да и заинтересованности у него не было. Хоть сто тонн напечёшь, хоть двести – зарплата одна и та же.

Отсутствие валюты привело и к сокращению закупки зарубежного зерна. А его закупали десятками миллионов тонн в год! Вот и ставили партийные органы задачу: экономить хлеб при его минимальной розничной цене! В нормальной-то экономике как раз всё наоборот: чем больше закупают продукции, тем выгоднее производителю и государству, живущему на налоги. Там исхитряются найти любые способы для увеличения спроса. Устраивают всякие праздники, фестивали, конкурсы, соревнования – лишь бы привлечь людей и заставить их раскошелиться на покупках. А у Советов шиворот на выворот: экономьте! То есть откладывайте деньги в чулок, не отдавайте их в финансовый оборот страны…

Как руководитель отдела, я обязан был периодически писать передовицы. В современной журналистике даже понятия такого нет. В крайнем случае, в некоторых газетах выходят редакционные колонки. Но это – другой жанр, не советский.

Поначалу передовицы были для меня тяжёлым испытанием. У них было не только строго определённое место – большая колонка на первой полосе газеты, но и определённое построение. Надо было обязательно процитировать партийные документы и/или высказывание Ленина, Брежнева, указать не только недостатки, но и привести положительные примеры решения проблем. Поводом, как правило, служили обсуждаемые в партийных или советских органах темы: или после заседаний, или накануне – по подготовленным проверочным справкам. Одно хорошо: всегда имелась фактура – и недостатки, и положительный опыт. К тому же можно было не проверять факты. Коли публично, пусть даже в узком партийном кругу, уже озвучено – значит всё правильно, и критикуемые придраться к передовице не могли.

Вот один из примеров моей передовицы: «Внимание – объектам здравоохранения» (4 марта 1982 г.). В ней я приводил такие примеры недостатков. «В области почти нет объектов здравоохранения, сооружение которых завершилось бы в нормативные сроки. Строительство порой растягивается на многие годы…» Типичная для советских строек незавершёнка! Только на строительстве хирургического корпуса МОНИКИ (и поныне действующий Московский областной научно-исследовательский клинический институт) за пятилетку не освоили тринадцать миллионов рублей! Если деньги не осваиваются, то их потом выделяют гораздо меньше, а то и вовсе не дают.

Далее: «Некоторые медицинские объекты сдаются с большими недоделками, что мешает обслуживанию населения». Понятно, что если там не работает отопление или не готовы потолки, то о каком обслуживании может идти речь.

Но заканчиваю я, как и положено, бравурно: «На XXVI съезде КПСС товарищ Л. И. Брежнев сказал: “Надо сделать все, чтобы советский человек…“». Надо так надо: «будь сделано…»

Расскажу о другом номере «ЛЗ» – от 21 марта 1982 г. Он трещал от профсоюзной тематики. Ну, как же – прошёл XVII съезд профсоюзов СССР. «В борьбе за дело коммунизма» – никак иначе ТАСС не мог озаглавить название отчёта о завершении съезда. И соответствующее начало заметки: «Мощным средством развития демократии, вовлечения трудящихся в строительство коммунизма служат советские профессиональные союзы». Видите, что подчёркивалось в качестве роли профсоюзов? Не защита «трудящихся» от бюрократии, несправедливого начальства, от тяжёлых условий труда, от непосильных, всё более ужесточающихся и взятых с потолка норм, а служба и верность правящей партии. «Школа коммунизма»!

На профсоюзном съезде, как было заведено, выступил Леонид Брежнев, генсек Компартии СС, он же и председатель Президиума Верховного Совета СССР (по форме – почти президент страны, а по сути – в подчинённости у политбюро ЦК КПСС). В ответ – холуйское письмо профсоюзного съезда Центральному комитету и лично «верному продолжателю великого дела Ленина, неутомимому борцу за мир и счастье людей труда» тов. Брежневу.

Тут же в номере уже дана «разблюдовка» – как изучать речь Брежнева, произнесённая им на профсоюзном съезде. Приведена тематика лекций и бесед. Конечно, в первую очередь – как выполнять в жизнь решения… недавнего съезда КПСС, «родного, кровного дела миллионов» (ну и выраженьице!), как крепить «единство советского народа» и т. п. белиберда. И, разумеется, рекомендован один из самых запомнившихся постулатов брежневской эпохи – «Экономика должна быть экономной». Должна быть – и всё! По велению партии. А то, что миллиарды дармовых в то время нефтедолларов растратили на тысячи и тысячи танков, которые оказались никому не нужными, до сих пор ржавеют на нашем «запасном пути» и требуют средств для их утилизации, это не в счёт. Доэкономился Ильич Второй!

Профсоюзы верно служили этой ведущей силе страны. И демократию развили, и коммунизм построили… Разгребаем до сих пор. И самые большие завалы – в мозгах обсоветченных людей.

Но не из-за такой стандартной политической трескотни сохранился у меня этот номер «ЛЗ» и не из-за того, что в нём сообщается о смерти героя Сталинградской битвы маршала Василия Чуйкова. В таком насквозь ура-патриотическом номере (вот парадокс!) опубликована моя беседа с адвокатом – «Защищаю законность». Член Московской областной коллегии адвокатов Семён Львович Ария был известным специалистом по уголовным делам, его судебные речи приводились в сборниках как образцово-показательные.

Конечно, я начал беседу с провокационного вопроса, который тогда превалировал в мозгах советских людей: почему адвокат защищает преступников? В советской судебно-правовой практике утвердилась такое отношение к обвиняемым: если следователь и прокурор говорят, что человек виновен, значит виновен. Зачем же адвокат мешает правосудию осудить преступника? Разговор на эту тему с Арией в какой-то степени развенчивал этот постулат тоталитарного режима. Я так аккуратно сделал интервью, что оно не вызвало сопротивления редакционного и партийного начальства. Не знаю, как эта публикация повлияла на читателей, но меня разговор с Арией сильно подвинул к пониманию необходимости демократических перемен в правовой сфере.

Запомнился мне и рассказ адвоката о защите участника войны с нацистами. Этот сюжет не вошёл в газетный материал. Но он очень примечателен. Ещё не отгремели бои, а того военного осудили за то, что не выполнил приказ командования. Тот отсидел. Но много-много лет спустя, во время перестройки, бывший воин решил через суд доказать, что у него не было возможности выполнить приказ. Семён Львович, сам участник войны, танкист, разведчик артдивизиона, покопался в военных архивах, и на суде было доказано, что ветеран действительно не имел возможности выполнить приказ, не виновен и был оправдан. Вот только до нового, окончательного приговора он не дожил. Зато сын стал свидетелем снятия с отца позорного, не справедливого клейма.

Популярный адвокат Семён Ария в 1990-е годы оказался весьма востребованным в новой России. Одно время был адвокатом влиятельнейшего тогда бизнесмена и закулисного политика в ельцинском окружении Бориса Березовского. Таковы извивы судьбы…