По следам лунного затмения
Шрифт:
Лара не могла не порадоваться этому распределению. Жребий распорядился так, что в ее распоряжении оказались самые интересные персонажи – почти все, кроме разве что Кристофера Блайта.
«Ну нет, сестра! – тотчас же откликнулась Ляля. – Я так не играю! Нет, я так не играю! Ванесса, Теобальд и Сэм – и мои любимые персонажи тоже… а ты их всех забрала!
Не надо вот этого «распределения». Никаких чудовищных противоречий возникнуть не может. Откуда им взяться? Как показала практика, мы всех воспринимаем одинаково или очень похоже. А если даже нет, то что мы, договориться не сумеем?
У тебя и так право Первого Выбора Эпизодов, и ты сможешь первой написать всё самое интересное про этих персонажей. Я буду лишь дополнять. Потом еще раз перечитаем написанное, и согласуем все спорные моменты.
Сегодня мне на глаза попалась книга «Принц и нищий», и я внезапно поняла, откуда взялся шифр в картинах, и что за легенда лежит в основе этой истории.
Значит, так. Давным-давно, еще в конце XIX века, жил-был художник, обладающий диким нравом и невероятно скандальной репутацией. Художником он заделался только под старость лет, а в молодости был отъявленным бандитом, главарем шайки разбойников, грабившей возвращавшиеся с золотых приисков караваны.
Великая кручина терзала душу старого художника: никак не рождался у него долгожданный наследник мужеска пола, которому не жаль было бы завещать все свои несметные богатства. Родилось у него четыре ребенка – но все, как на подбор, девочки.
Когда дочери немного подросли, художник собрал их всех в большом зале своего особняка, выдал каждой по музыкальному инструменту и объявил: «Учитесь музыке, дети мои! Учитесь усердно, чтобы стать достойными любви своего отца! Той из вас, которая напишет мелодию, способную прославить мое имя, я завещаю всё свое состояние».
Не очень-то он верил в успех – ведь известно же, что гениальные композиторы среди женщин рождаются крайне редко. Неудачи дочерей на музыкальном поприще окончательно утвердили вредного художника во мнении, что из девчонок никогда и ни при каких обстоятельствах ничего путного получиться не может. «Ну, раз так вышло, пусть пеняют на себя!» Художник написал портреты каждой из девушек, изобразив, как они играют на своих музыкальных инструментах, и в этих картинах он действительно зашифровал обрывки сочиненных ими мелодий. «Этот шифр откроет путь к моей тайной сокровищнице, и пусть он поддастся тому из моих потомков, что будет не только одарен в музыке, но и умен достаточно, чтобы разгадать столь сложную загадку».
Картины впоследствии разбросало по свету, как ты говоришь, и вот уже не только потомки художника подключились к решению заданной пращуром задачки, но и вообще все, кому не лень! Ну и мы не остались в стороне – нас как-то само собой затянуло в эту тайну.
В конце, когда все картины будут собраны, мы устраиваем мозговой штурм, разгадываем ребус художника, находим пещеру или что-оно-там с несметными богатствами, и… О! Я представляю себе – там и впрямь настоящая пещера Али-Бабы! Теперь можно… я даже не знаю что. Всё можно».
«Легенда, конечно, интересная, – ответила Лара. – Но как же это?.. Не одно поколение потомков и не-потомков художника билось над хитроумным шифром, составленным этим старым хрычом исключительно из вредности, но разгадали его почему-то именно мы – две случайных туристки, просто проходившие мимо, не хватающие звезд с неба, и даже не имеющие музыкального образования! Как же это случилось?»
«Фух! – ответила Ляля. – Пока еще не поздно, мы можем сделать не чуждой музыке твою Анжелу. Моя-то Рита в детстве художественную школу посещала, а Анжела – пускай музыкальную. Потом уже, когда выросла, решила выучиться на переводчика художественной литературы. Это идея – именно широкое образование помогает сестрам раскрыть тайну картин.
Ну и, конечно, интернет, где можно в два счета найти любую информацию – это дает нам заметное преимущество по сравнению с предыдущими поколениями.
Я тут на основании открывшейся нам на данный момент информации синопсис составила. Даже на главы разделила. Почитай. Ну, это условное разделение, конечно, и по ходу действия еще многое может добавиться, но картина в целом ясна».
Лара изучила приложенный к письму файл с синопсисом. Будущий роман, который Ляля по одной ей понятной причине озаглавила «Квартет Балды», был ревностно разделен на тридцать глав, заполненных сногсшибательными светскими мероприятиями, в которых изредка, как гром среди ясного неба, вклинивались убийства и покушения. Две сестры, Анжела и Рита, на все эти возмутительные происшествия обращали внимания не больше, чем на блох у соседского кота, а потому, вероятно, ухитрились упустить преступника даже тогда, когда он сам явился к ним в руки и чистосердечно рассказал о совершенных им злодеяниях. Впрочем, с тем, что касалось определения координат пещеры, где спрятаны золотые резервы неизвестного художника, дело обстояло не в пример лучше, ибо сестры в конце концов поисками сокровищ озаботились, и даже сумели сформулировать правильный запрос в интернете, чтобы получить всю необходимую для расшифровки «картинного послания» информацию. И вот они уже разбогатели так, что можно более не работать до конца своих дней, и отныне будут беспрепятственно проводить время в праздности и путешествиях (чем сестры, судя по синопсису, занимались и до обогащения).
«Мне, по правде говоря, хочется пристукнуть этих халявщиц, а вовсе не писать о них романы, – подумала Лара. – Опять Ляля в своем репертуаре! Но – и в этом Ляля права, – после начала работы над книгой повествование наверняка сильно отклонится от этого синопсиса, и уйдет совсем в другую степь. Хорошо, что я могу задавать тон. Если бы Ляля не отдала мне «право первого выбора», ни за что бы не согласилась на это соавторство!»
Не удержалась, спросила всё же, почему «Квартет Балды», что Ляля имела в виду, придумывая такое название?
«Да так, – небрежно ответила Ляля. – Ты же видела, что у всех современных детективов названия в таком стиле. Маркетинг и всё такое. Так лучше мы уж сами дадим подобное название, чем издатели нам навяжут! Это интригует, читателю сразу же захочется узнать, что там за Балда такой. И, в отличие от конкурентов, у нас-то связь названия с текстом книги есть, и еще какая! Более того, в названии заложен глубокий смысл. Это намек на бездарность художника, собравшего вокруг себя целый квартет из своих дочерей, которые хоть и тщились прославить фамилию папаши в веках, да так и не преуспели».
Ну что же, если у тебя возражений по синопсису нет, можем приступать к написанию. В связи с этим вопрос… кто начнет первым? Я так понимаю, что раз первой на сцене появляется именно моя героиня, Рита, то мне и начинать?
А может, всё же ты возьмешься? У тебя гораздо лучше, чем у меня, получается сразу закручивать интригу, ты умеешь завлекать читателя, что называется… А мне, наоборот, значительно комфортнее, когда я подстраиваюсь под кого-то, копируя чужой стиль, ритм и динамику повествования, чем запеваю первой. Ну так что… как порешим?»
«Да уж, начало ей никак нельзя доверить! – подумала Лара. – Иначе читатель вывихнет челюсть, зевая от скуки, уже на первой странице».
Глава 6
По случаю неожиданно по-весеннему теплой погоды Лара устроилась на лоджии за небольшим журнальным столиком, и начала писать первую главу книги.
Еще два дня – и конкурс «Млечный Путь» объявит финалистов. Стараясь отвлечься от «предфинальной лихорадки», Лара стала представлять себе картину – первый портрет из четырех, что должны были один за другим появиться на страницах книги. Рита случайно увидела ее в музее; необычная деталь в туалете изображенной на картине дамы привлекла ее внимание, и Рита остановилась, чтобы рассмотреть незнакомку во всех подробностях. Девушка играет на клавесине, но смотрит не на ноты, а на что-то, невидимое зрителю, смотрит с волнением и страхом. Есть в ее взгляде и еще одно, едва уловимое чувство, которое не так-то просто разгадать. Из кармашка ее платья виднеется уголок носового платка – синий, совсем не в тон наряду. Эта деталь и привлекла поначалу взгляд Риты. К чему здесь этот платок? Художник как будто нарочно подчеркнул его, выделил, бросив вызов случайному зрителю и заинтриговав его. Платок был несообразно огромен – таких и не носили в те времена, а утонченные леди – и подавно… полно, да что он скрывает?