По следам лунного затмения
Шрифт:
– Ну и пусть съедят мою долю. Просто как представлю, что они и за столом так будут… – Лара передернула плечами.
– Да не будут! – заверил ее папа. – Тут они всего лишь вместе хотели сидеть. Ничего страшного.
– Нет, всё. Для меня выпускной закончился… и слава богу!
Воспоминания сменяли друг друга, как картинки в калейдоскопе, а затем мысли Лары переметнулись к Ляле.
«Неужели у меня все-таки появилась подруга? Даже не верится. Ляля, кажется, не замечает, что со мной что-то не так. Конечно, дело еще в том, что она меня не видела, а по моим письмам ничего такого не скажешь… Что ж, надеюсь, Ляля не пожалеет, что подружилась со мной. Кто знает, возможно, со мной она действительно добьется славы, о которой так мечтала всегда. Пусть в этот раз она и не вышла в финал, но всё впереди!»
«Ну, а те девочки, которым рядом со мной было стыдно даже сидеть, вряд ли когда-нибудь узнают о моем успехе. Думаю, мне и не хочется, чтобы они узнали. Не зря же я под псевдонимом. Предпочитаю забыть прошлое, чтобы оно на меня больше не влияло никоим образом!»
Глава 8
«Нырнув прямо в Адмиралтейскую арку, мимо величественного красно-белого здания Старого Адмиралтейства, мельком бросив взгляд на Уайтхолл, и рассчитывая более подробно его рассмотреть на обратном пути, а возможно даже посетить сокровищницу королевской семьи – аналогию Российского Алмазного фонда, если сегодня она будет открыта для посещения, чёрный кабриолет с «гостями города» подкатил к берегу Темзы».
«Не могла, говоришь, никак двойку получить? – с внезапным раздражением подумала Лара, вспомнив недавнее Лялино бахвальство. – Вот за это – поставила бы!»
Она уже жалела, что доверила Ляле описать в третьей главе экскурсию по Лондону. Теперь разбирай вот смысл написанного и думай, как привести его в удобочитаемый вид.
Со своими эпизодами в первых двух главах Ляля справилась более или менее… по крайней мере, книгу не слишком испортила. Так убеждала себя Лара. В первой главе Рита, с Лялиной подачи, немного пофлиртовала с Петькой Тушкановым, одновременно дав ему понять, что он – полное ничтожество и недостоин целовать прах под ее ногами, затем с чувством выполненного долга направилась в супермаркет, где купила продуктов к ужину (полный их список прилагался, разумеется).
«Какая странная история! – думала Рита, направляясь из магазина домой. – Надо будет на ужин яичницу с беконом приготовить… или, может, котлеты поджарить с картофельным пюре? Французские багеты, опять же, не должны пропасть зря».
От голодных мыслей Риту отвлекла площадная ругань. Ругались соседки: одна из них поливала цветы и нечаянно пролила на проходившую под окнами даму немного воды. Та не осталась в долгу и незамедлительно просветила неуклюжую, что было бы, если бы вместо водяных брызг у нее из окон вылетали горшки с кактусами. Живо вообразив эту картину, пострадавшая добавила и еще несколько слов, более подходивших для эпизода с кактусом. Завязалась крупная словесная потасовка.
«В первой главе крепко сбитого детектива, – подумала Лара, дочитав этот эпизод и порадовавшись, что вместе с ним наконец закончилась и Лялина часть главы, – из окна выпал бы труп или, по крайней мере какая-нибудь важная улика. Ну а тут, получается, и впрямь «просто вода» льется!»
Во второй главе романа Ляля в лице своей героини вовсю кокетничала с работниками таможни – она еще на стадии обсуждения сюжета обещала их очаровать, и ни на йоту не отступила от запланированного. Ладно, пусть ее. Но вот теперь она решила переписать путеводитель по Лондону «своими словами», и слова эти громоздились друг на друга так, что уже и не разберешь, «кто на ком стоял».
«Проехав ровное, как отглаженная крахмальная скатерть поле для гольфа, за которым простирался парк, далее сливавшийся с диким лесом, взглядам путешественниц и кота предстал во всём своем первозданном величии настоящий жилой замок…»
«Замок, едущий по полю – каково? – думала Лара. – И всё-то у нее «величественное»! Ну что ж, я сама ее взяла… вот и редактируй теперь!» – сказала она себе.
Одно из предложений и вовсе скончалось на полуслове – Ляля, очевидно, не сумела сформулировать свою мысль до конца и та повисла в воздухе куцым и беспомощным обрывком.
«Куда же подевалось ее красноречие? – думала Лара. – В письмах вон как разливается, ни разу не задержалась! Ну, а тут…»
Закончив редактирование, не выдержала все-таки, осведомилась, откуда взялись все эти скачущие по полям замки, и черные кабриолеты, бросающие рассеянные взгляды на лондонские достопримечательности. «Торопишься, наверное!» – толерантно добавила она.
«Ах, сестра! – ответила Ляля. – Я хохотала до слез, когда представила такие впечатляющие кадры! Ты молодец! И как ты только догадалась – я там в одном месте никак не могла подобрать адекватное сравнение, пришлось оставить так, а ты взяла и закончила, да еще так удачно… Вот это я понимаю! Все-таки соавторство – это сила, что ни говори!»
К пятой главе, когда круг персонажей резко расширился, у Ляли обнаружилась еще одна неприятная особенность. Очень она любила, когда персонажи говорят хором. С этих пор в ее эпизодах нередко стали встречаться фразы типа: «Как это удачно, что вы нам посодействовали! От всей души благодарим вас!» – хором сказали… (а далее следовал внушительный для такой синхронности перечень из четырех, а то и пяти персонажей).
«Хоть бы они у нее это… наперебой говорили, что ли», – недовольно думала Лара, прикидывая, как исправить этот курьез, и невольно вспоминая сцену из «Алисы в Зазеркалье» – единственный на ее памяти случай, когда персонажи и впрямь говорили хором.
«Не задерживай машиниста, девочка! Знаешь, сколько стоит его время?»
А потом они и думать хором начали. «Это же надо, до чего додумались – думать хором!»
Между тем издательство «Закрома» вслед за «Незабудковым вальсом» выпустило и второй Лялин роман – тот самый, про лунное затмение и «настоящую парижскую любовь». Памятуя о скандале, который учинила Ляля в прошлый раз, издатели благоразумно решили отказаться от траурной символики в оформлении обложки, и использовали символику свадебную. Невеста в белом платье стояла посреди парижской улицы с букетом наизготовку, словно прикидывая, куда его зашвырнуть так, чтобы он наверняка попал в добрые руки. Растерянность девушки была вполне понятна – окружали ее, по традиции, одни манекены. Да и сама девушка, если приглядеться, вовсе не казалась полной жизни – у нее был пустой, бессмысленный взгляд, и искусственно надутые губы, расплывшиеся в самодовольной улыбке.
«Это последняя книга, которую я позволила им изуродовать обложкой! – заверила Ляля. – Больше они от меня ничего не получат, ни единой рукописи! Да, каюсь, я обещала им выслать еще, но только в том случае, если они будут вести себя хорошо. Ну, ты видишь, как они выполняют это условие!»
Шестую главу Лара писала самостоятельно от начала до конца. В ней не предполагалось никаких светских обедов, экскурсий и томных бесед с переливанием из пустого в порожнее, только расследование странного происшествия в замке. А такое ответственное дело Ляле поручать было никак нельзя.
«Скажу, что увлеклась и никак не могла остановиться. Да она и сама вроде бы знает, что расследования и интрига – не ее конек. У нас в предыдущих главах и так было слишком много прогулок, пора переходить к действию, подбросить еще подозрительных обстоятельств».
«Ох, сестра! – отозвалась Ляля на эту главу. – Всё это, конечно, замечательно, но… мне-то даже и слово вставить негде! Как я должна это дополнять? Я старалась, но… добавила всего пару фраз».
«Да, а что ж ты сестре не даешь высказаться?» – вторила ей мама.