Чтение онлайн

— Это спарринг, юноша. Так вы будете иметь гораздо больше опыта, нежели от сражения с боевым тренажёром. — Учитель перевёл взгляд на Ланию. — Ещё я затеял это, потому что вижу в вас страх, который неприемлем для кастодов. Так что этим боем вы бросите страху вызов, чтобы преодолеть его. Служба при Труларте всегда будет опасна, даже если вы будете служить, занимая уже более высокий пост. Поднимайтесь, вставайте друг напротив друга и занимайте позиции. Я дам вам отмашку.

Учитель развернулся и пошагал в сторону родителей.

Дрожащие ноги Лании так ослабли, что подняться она смогла не сразу и с большим трудом, а когда ступала по земле, то казалось, что-либо земля провалится под ней, либо она сама. Кинув тревожный взгляд на веранду, Нобилиа увидела не менее беспокойную мать, обхватившую себя одной рукой, а второй — прикрывала рот. В её ясных зелёных глазах переливались подступающие слёзы, которые женщина усердно сдерживала, а рядом с ней стоял непроницаемый Сэбконт, важно наблюдающий за детьми.

На лбу Лании проступила испарина, отчего рыжие волоски прилипли к коже. Она прямо-таки представляла, как рассыпается на кусочки лишь от одного удара Валтиса, кидающего только ей понятные «доброжелательные» улыбки, которые на деле представляли из себя злорадный оскал. Кому-кому, а брату лучше всего подходило выражение — волк, скрывающийся под личиной овцы.

Опустив взгляд в землю, Нобилиа встала на исходную позицию, ожидая отмашку, означающую для неё приговор. Подбородок подрагивал, пальцы кололо от бессилия и жгучего страха, съедающего последние силы.

— Лания, подними глаза! — твёрдым, требовательным тоном скомандовал учитель.

Органы, точно перевернулись и скрутились между собой. Она никак не могла пересилить себя и взглянуть в лицо мучителя, который столько раз карал её за такую непозволительную наглость. Учитель снова повторил, но уже жёстче и напористее. Готовая расплакаться, Лания зажмурилась, нервно подняла голову и лишь потом разлепила веки. Она встретилась с торжествующим и кровожадным взглядом брата. Дыхание перехватило, в лёгких стало катастрофически мало воздуха, но она изо всех сил сдерживала себя и мысли.

Точно лопнувшая ветвь дерева, прогремела отмашка. Лания не успела даже опомниться, как на неё накинулся Валтис. Не жалея силы, он проводил атаку за атакой, от которых сестра оказалась не в состоянии уклоняться, пыталась защититься, но это больше походило на бестолковые и несуразные попытки.

Крадман хоть и налетал, подобно коршуну, бил лишь в пол силы, как никак на него смотрели оба родителя и дать себе разгуляться он не мог, но Нобилиа чувствовала, что он желал этого как ничего другого. Взгляд поплыл, его застлала пелена слёз, дрожь переросла в импульсы по всему телу, ноги в конце концов не выдержали его веса и сложились. Закрывая голову руками, Лания почувствовала, как капли срываются с её глаз и оставляют за собой обжигающие дорожки. Зажмурившись, она перестала чувствовать и слышать вообще всё, начиная с атак брата и заканчивая звуками. В ушах стоял шум буйно бьющегося сердца и бегущей по венам крови.

—Хватит! Я сказала хватит! — взревела Тамия.

— Лания, вставай и дерись! — Тренер старался перекричать женщину.

Тамия, воспылав от гнева и сама заметить не успела, как оказалась рядом с учителем и влепила ему такой силы пощёчину, что на коже тотчас начал алеть след от ладони.

Валтис остановился, только заслышав крик матери; замер, как вкопанный. Лания осмелилась открыть глаза, хоть и продолжала захлёбываться слезами и ужасом. Кинув беглый взгляд на маму, она застыла. Нобилиа ещё никогда не видела такого бешенства. Из глаз Тамии проделывали дорожки солёные капли, слетающие с подбородка. Они падали вниз, походя на осколки стекла.

— Убирайтесь из моего дома! Чтобы ноги здесь вашей больше не было! — Голос её взлетел точно хлыст, стремящийся обмотаться вокруг шеи Сэвита и задушить его на месте.

Предупреждая преподавателя убийственным взглядом, женщина сорвалась с места и бросилась к детям. Она подбежала сначала к Лании и заключила в объятья. Дочь почувствовала, что защищена от всего мира. Стало до невероятного спокойно, но пелена слёз так и продолжала застлать лицо. Мать поглаживала дочь по голове утешающими движениями. Через минуту другую, она бережно отстранилась и подошла к Валтису. Оглядывая его беспокойным материнским взглядом, она всхлипнула.

— Дурак! — воскликнула Тамия и бросилась к сыну, заключив в крепкие объятья. — Разве можно так с сестрой? — тихо прошептала она и крепче стиснула сына, словно пыталась задушить. — Я же не учила тебя такому.

— Хватит этого спектакля, Тамия, — грозно заговорил Сэбконт, уперев руки в перила. Он глянул на замершего в шоке учителя, на лице которого рдел след от удара. — Мы оба знали, что Лании придётся рано или поздно выбраться из кокона, в котором она сидела всё это время. Служба в рядах ордена требует стальной закалки, как физической, так и психологической. Ей пора стать сильнее.

Тамия отпустила Валтиса и с ужасом взглянула на мужа. Её глаза дрожали, точно она не верила ушам.

— Что ты несешь? Ты совсем обезумел? Называешь нашу дочь слабой?

— Она несостоятельна. Никто не будет её вечно защищать и обнимать. Мир вне стен академии и дома просто изобьёт её по обеим щекам, а после переломает кости. Слабость — непростительный порок в нашем мире, который рано или поздно приводит к гибели, — хладнокровно ответил непроницаемый глава семейства.

Лания не верила услышанному. Родной отец считал её слабой и ничтожной. Мир словно рухнул перед ней. Она впервые увидела реальность такой, какая она есть. Сэбконт презирал слабость дочери и считал её убогой.

И всё вдруг встало на свои места. До появления младшего брата она росла, точно цветок, в родительской любви; могла позволить себе быть слабой и до сих пор позволяла, ведь её всегда прикрывала надёжная спина Малера или беспокойная мать.

— Кто-то должен воспитать в ней бойца. — На этих словах, глаза отца на короткое мгновение метнулись к Валтису, а Лании точно пробили грудь.

Она впервые задумалась о том, что с ней было бы, не будь у неё защитников. Мир бы обошёлся с ней так, как и сказал отец? Значит ли это, что ему известно об издевательствах брата и он поощряет его действия, считая их за воспитательный процесс? Что если причиной всех издевательств изначально был вовсе не брат, а бессердечный мужчина? Лания с ужасом смотрела на родителя и не верила ни глазам, ни ушам.

— Воспитывать бойца? Сэбконт, что ты натворил? — Понимание отразилось неимоверным ужасом в глазах Тамии, когда она посмотрела сначала на Сэбконта, а после и на Валтиса.

Мать выглядела так, словно её мир рухнул в одночасье и понимание снизошло на неё слишком поздно; погребло под лавиной. Женщина с болью посмотрела на сына, в уголках глаз заблестели новые жидкие «осколки стекла», режущие нижнее веко, отчего оно медленно приобретало всё более насыщенный оттенок розового.

— То, что было необходимо. — Лания прежде никогда не видела такого холодного и жестокого отца. Никогда ещё он не был так отчуждён и далёк от неё, никогда не был таким чужим.

Осознание боролось с открывшейся правдой и терзало так, как не мог бы издеваться Валтис своей способностью — эдлис долоском1. В один миг она стала пуста и одновременно с тем разбита. Жгучее осознание, подобно лаве, начало стремительно разрушать остатки здравой психики, она чувствовала, что трещит по швам и как от неё отрываются куски плоти, которые Лания когда-то кропотливо сшивала, чтобы из-за издевательств не обратиться в труху. Все старания оказались бесполезными, ведь человек, ради которого она так старалась всё это время, и натравил на неё этого монстра; отец своими руками уничтожил дочь раз и навсегда.