Чтение онлайн

Комментарий к Глава 20. Слабость, приравненная к пороку. Часть 2

С возвращением в реальность, надеюсь путешествие было увлекательным(„• ? •„)

========== Глава 21. Гром молота правосудия. Часть 1 ==========

Комментарий к Глава 21. Гром молота правосудия. Часть 1

Вот и выходит первая часть последней главы первого тома(??• ? •?`) Приятного путешествия, дорогие мироходцы! Да прибудет с вами благословение Светлой Девы!\(???)/

Штаб сопротивления,река Светлой Девы

У бурно журчащей и обдающей прохладой широкой реки, сидел сопротивленец и бессмысленно смотрел в воду, точно стараясь найти в ней утешение, ответы или помощь. Со стороны казалось, что он ждёт, что кто-то или что-то, вот-вот вынырнет из её глубин и окажет ему поддержку.

Одно из её многочисленных русел тянулось на многие километры. Воды Светлой Девы появились в Зазавесье с незапамятных времён.

Существует множество легенд сложенных о появлении водных потоков, однако самой верной считается та, что рассказывает о том, как Светлая Дева, некогда ступавшая по зачарованным магией землям, помогла людям справиться с тьмой в душах, вылечила их недуги и защищала от мрака Итенедонимуса.

Легенда так же гласила, что юная, невероятной красоты, источающая молочный свет — дева, с длинными до пят белокурыми волосами, состояла из него целиком и полностью, за исключением белков глаз, — они являлись чёрными, — была повержена Тёмным Властителем. На исходе своих сил, переполненная желанием помочь народу, она обратилась в реку, растёкшуюся по землям волшебного мира. Наблюдая за руслами вод с высоты, можно увидеть в её очертаниях россыпь извилистых длинных прядей волос Светлой Девы. Благодаря своей жертве, она подарила людям воды, в которые тёмные твари ступить не могли, а сама жидкость, наполненная её светом, стала целебной. В подлинности последних двух фактов у ныне живущих в Зазавесье закрадывались большие сомнения, поскольку все знали, что не лечить людей, не убивать тебрарумов, реки не могли. Кто-то полагал, что сила иссякла, кто-то думал, что её никогда и не было, и лишь малая часть кувелов и оставшихся этвахаумов, верила в то, что воды способны вылечить, что угодно, придать сил и осветить мрак.

Оторвав травинку с синими переливами, Эпкальм принялся крутить её в пальцах и отрывать по небольшому кусочку. Он думал, как бы было здорово, появись Светлая Дева и спасти всех от тирании Тёмного Властителя. Конечно, он сомневался, что такое возможно, ведь, даже если допустить, что она действительно существовала, то можно прийти к выводу о том, что сил её не хватило для схватки с Итенедонимусом. Раздумывая над этим, сопротивленец удивлялся, насколько древнее существо их враг и как долго существует. Он не совсем понимал его целей, но знал, то если тьма действительно поглотит мир, то рано или поздно исчезнут все люди.

Прогоняя в голове эти надоедливые мысли, он надеялся, что хоть в какой-то мере отвлечётся от близящегося собрания, на котором у него, наверняка, заберут лидерство. Утешало лишь то, что он останется со своим отрядом, может и не как командир, но как друг и товарищ. Пусть сопротивленца и удручал факт того, что песенка его спета, Эпкальм старался мыслить позитивно, потому как знал, что иначе просто сойдёт с ума, изводя себя мрачными мыслями.

Всю прошлую неделю он ходил, как на иголках и ждал, когда же это собрание назначат. От миссий его на это время отстранили, временным лидером отряда сделали Липедессу, которая вовсю отказывалась от предложенного «подарка». Чтобы хоть как-то коротать время, уже бывший лидер, навещал Сэлда, подолгу рассиживаясь в комнате и разговаривая с ним.

Рафспит постепенно поправлялся, однако нанесённый капитаном-тенадасеркой ущерб, оказался гораздо серьёзнее, чем все предполагали. Из хороших новостей было то, что он таки встал на ноги и уже мог выходить на улицу, чем и советовала заниматься Скафия, плохая же новость была в том, что сопротивленец сильно хромал. Медитрия полагала, что всему виной ножевые ранения и множественные ушибы, которые так или иначе повлияли на его ногу.

Эпкальм подолгу разговаривал с Сэлдом обо всём том, что творилось и Сэлд всегда старался поддержать его добрым словом, а также возмущался не меньше других тем, что его хотели понизить в должности.

Вместе с тем Аноильтенс навещал Глораса, который тоже постепенно креп, но был ещё недостаточно силён, чтобы покидать штаб, да и свою комнату. Чтобы не добавлять переживаний, сопротивленец ничего не говорил о предстоящем разбирательстве и обходил эту тему всеми возможными способами, потому как понимал, что неровен час, как наставник узнаёт обо всём от капитанов или Гловиль, которая ходила с довольной ехидной улыбкой всё то время. Соотрядовцам он запретил волновать главу и попросил не говорить ничего о готовящемся «трибунале».

По мере того, как летели дни, а известий никаких не приходило, он стал дёрганым, мрачным и даже лишённым чувств. Эпкальм не знал, что может сделать для сопротивления, чтобы исправить свои ошибки, а потому всё чаще стал приходить к реке и изводиться бессмысленными размышлениями, которые ни к чему его не приводили.

Вот и в этот день, когда с утра Гловиль сообщила ему о собрании, он, вместо того, чтобы прийти к назначенному времени в зал совещаний, ушёл подальше, не желая вновь выслушивать упрёки и сдерживать попрекающие взгляды капитанов и второй главы сопротивления.

И так ясно, чем всё закончится, так смысл устраивать из этого представление? Нервов хватало и без того, как и надуманных забот, которыми Эпкальм старался себя занимать, чтобы меньше думать и винить себя за всё произошедшее.

Он так сильно погрузился в себя, что даже не заметил, как рядом с ним опустился Сэлд. Кинув крепкую трость на траву, Рафспит уселся и сложид руки на согнутую здоровую ногу и посмотрел на друга, щурясь от заходящего солнца. Синяки постепенно сходили с его лица; даже заплывший глаз стал выглядеть гораздо здоровее, хоть лопнувшие капилляры и выглядели устрашающе, оставляя на белке багровые сгустки крови. Руки, грудь и живот по-прежнему оплетали бинты, но и эти раны начали затягиваться, при том Сэлд кривился от движений и кряхтел, когда поднимался и садился.

— Вот ты где прячешься, — прохрипел друг, окидывая взглядом деревья вокруг и вдыхая полной грудью свежий воздух, с запахами молодой листвы и вылезшими цветами. — А как же собрание? Ты не должен на нём присутствовать?

— Должен, — бесцветно ответил Эпкальм, потирая глаза. — Уверен, что они и без меня разберутся. Если уж капитаны и Гловиль что-то решили, то пойдут до самого конца и моё мнение их будет мало волновать. — Помолчал, продолжая общипывать травинку. — Хотя я и сам знаю, что вина лежит на мне.

Сэлд закатил глаза и мученически выдохнул с усталым рыком.

— Знаешь, Эпкальм, у тебя много положительных качеств, но нытьё и вечное нагнетание к их числу точно не относятся. Хватит уже одно и тоже талдычить, — недовольно проговорил Сэлд, устремляя глаза на померкшего друга.

Рафспит замечал изменения в товарище в течение всей недели; видел, как мерк взгляд, как под глазами образовывались растущие тёмные круги, свидетельствующие о бессонных ночах; видел, как Эпкальм чах на глазах и ничего не мог с этим поделать, только чувствовать себя паршивым другом. Чтобы он не говорил и как себя не вёл — не мог поправить состояния загоняющего себя в уныние паршивца.