Чтение онлайн

Первой прибежала соседка Васильева и сразу все поняла.

— Сережа, ты что, не можешь кинуть цепь? — спросила она.

— Не могу, — ответил через силу Сережа, и это были его последние слова.

Васильевой удалось освободить от находящейся под током цепи одну руку мальчика. Подоспела бабушка. Она пыталась оттащить внука за куртку, но у нее ничего не получилось.

Сбежались люди. Наконец удалось разомкнуть страшный «контакт» — руку ребенка и несущее электроток железо. Прибыла «скорая помощь». Сереже делали уколы, применили искусственное дыхание, но было уже поздно. Вернуть к жизни мальчика не удалось…

В глубоком молчании, потрясенные случившимся, стояли люди. Но вот появился Куровский. Он шел не спеша. Еще не понимал, почему около его дома толпится народ, стоит светлая машина с красным крестом.

— Изверг! — закричал кто-то. — Идет как ни в чем не бывало!

— Что случилось? — спокойно спросил Куровский, подходя.

— По твоей вине погиб мальчик!

— Что ж, не будет больше лазать за чужую изгородь, — хладнокровно ответил Куровский.

Эти его слова переполнили чашу терпения. С криками «Убийца!», «Тебе яблоко дороже человеческой жизни!» люди кинулись на него с кулаками. Их еле успокоили. Куровского посадили в машину и повезли в милицию…

Начинала следствие по делу о гибели Сережи Богданова следователь Красносельской прокуратуры Т. П. Акимова, а завершал Владимир Алексеевич Бухаров.

На одном из допросов Куровский заявил, что подключить электроток к дому, деревьям, кустам его научил бывший житель Красного Села, переехавший потом в Саратов. Послали запрос в прокуратуру города Саратова, чтобы там допросили человека, на которого указывал Куровский. Выяснилось, что ничего тот не советовал. Свой злодейский план Куровский придумал сам. И все потому, что появившаяся в его распоряжении собственность, как ржавчина, разъела его совесть. Он трясся над каждым яблоком в саду.

Чтобы окончательно убедиться в виновности Куровского, следователь обратился к специалистам по электротехнике, попросил их ответить на ряд вопросов. В частности, Бухарова интересовало: какие нарушения допустил Куровский, использовав для охраны участка находящиеся под током провода, представляли ли они реальную опасность для здоровья и жизни людей, могла ли прошедшая перед этим сильная гроза способствовать поражению мальчика током?

Вот что ответили специалисты:

— Осуществленная Куровским система охраны с использованием голых проводов представляла реальную опасность для здоровья и жизни людей. Безопасным считается переменный ток промышленной частоты напряжением в тридцать шесть вольт; у Куровского же провода находились под напряжением в двести двадцать вольт. Прошедшая десятого июля гроза способствовала созданию повышенной проводимости тока. Об этом свидетельствовало и то, что на проводах и вокруг них валялись убитые током лягушки…

Специалисты делали следующий вывод: систему охраны, осуществленную Куровским на участке и в доме, можно уподобить электроустановке, эксплуатируемой в особо опасных условиях.

Следователь задал специалистам еще один вопрос:

— Известно, что во время попытки спасти мальчика Богданова и Васильева хотя и ощущали действие тока, но сами не были им поражены. Почему?

— Потому что Васильева была в этот момент в резиновых сапогах, а Богданова отрывала мальчика от цепи, схватив его за одежду, сшитую из «болоньи».

Бухаров ознакомил Куровского с выводами экспертов.

Состоялся суд. На нем кроме государственного обвинителя — прокурора выступали и общественные обвинители — от жителей улицы Красных Командиров, от педагогов школы, в которой учился Сережа. Они потребовали, чтобы суд определил Куровскому строгое наказание. Суд учел это требование.

Теперь Куровскому вряд ли понадобится собственный дом с фруктовым садом…

«Профессор»

Огромны достижения современной медицины! Поэтому странно встречать в наши дни людей, которые лечатся не в поликлиниках и больницах, не у врачей-специалистов, а у… знахарей — лиц, не имеющих никакого медицинского образования.

Некоторые полагают, что знахарь — это тот, кто лечит травами. Но и травами надо лечить умеючи. Народные средства, траволечение не исключаются из врачевания. Фармакопея во многом зиждется на использовании лекарственных растений. В фарфоровых чашечках фармацевтов растирается немало пахучих лечебных трав. Но знахарство — это совсем другое. Прежде всего — суеверие.

Кто такой знахарь? Как правило, это малограмотный человек. Он — хитрый обманщик, бессовестный стяжатель.

Об одном таком знахаре органам здравоохранения стало известно из письма ленинградки, которой довелось быть невольной свидетельницей его весьма широкой «врачебной» деятельности. Где эта деятельность проходила? Да в нескольких десятках километров от Ленинграда, в дачной местности! То, что эта женщина увидела, глубоко удивило и возмутило ее.

«В один из субботних выходных дней я решила побывать на лоне природы, подышать свежим чистым воздухом, полюбоваться живописными пейзажами. Доехала до станции Мельничный Ручей, сошла с электрички и пошла по направлению к лесу. Пройдя некоторое расстояние, заинтересовалась множеством автомашин, стоявших в конце одной из улиц. Что за машины? Откуда? Может, что-нибудь случилось?

Подошла поближе и увидела толпу людей, осаждавших добротный двухэтажный особняк. Мне объяснили, что в этом особняке живет «профессор», а толпящиеся люди — это желающие попасть к нему на прием…

Что за «профессор»? Из какого медицинского учреждения? Оказалось, ни из какого. Просто некий старичок, местный житель, объявил, что он излечивает желающих «от всех болезней». И люди валом повалили к нему.

Любопытства ради решила и я попасть к этому старичку. Желающих, как я уже говорила, было много, но мне повезло — вместе с группой людей удалось протиснуться сквозь калитку, пройти в дом. Мы очутились сперва в тесном коридорчике, причем только за стояние в нем с нас взяли по рублю. Потом «профессор» начал прием. За визит к этому светилу тоже надо было платить — от трех до пяти рублей. Но на прием я уже не пошла. Во-первых, пожалела тратить впустую деньги, а во-вторых, хватило с меня и того, что я увидела».

Далее автор письма задавала резонный вопрос: если дед Спиридон (так звали «профессора») действительно может излечить от недугов, то почему бы не создать ему соответствующие условия, чтобы он мог вести прием в более авторитетном месте — больнице или поликлинике? Если же он такими способностями не обладает, то надо запретить ему заниматься незаконным врачеванием, чтобы не обманывал людей, не морочил им головы, не сбивал с толку. Ведь знахари, как давно установлено, только отвлекают людей от настоящего лечения, что отражается на ходе болезни, приводит не к улучшению, а к ухудшению здоровья.

В Советской стране, где здоровью человека придается исключительное, первостепенное значение, где бесплатное лечение является государственным делом, врачевание «домашними способами», да еще с целью наживы, категорически запрещено. Лицо, не имеющее специального медицинского образования, не имеет права врачевать. Против тех, кто все же занимается этим, возбуждается уголовное дело на основании статьи 221 Уголовного кодекса РСФСР.

Вот почему письмо о появлении в Мельничном Ручье доморощенного «профессора» деда Спиридона было воспринято органами здравоохранения и административными органами как весьма серьезный сигнал.