Чтение онлайн

Почему участникам экспедиции не удалось самим встретить йети? По всем данным он, по-видимому, ведет бродячий образ жизни, водится в небольшом количестве в районе, занимающем по меньшей мере двадцать пять тысяч квадратных километров и представляющем сильно пересеченную местность с почти неприступными горными хребтами. Если йети существует, то встреча с ним в течение немногих недель была бы почти чудом.

Чем больше я приглядываюсь к шерпам и узнаю их, тем труднее становится рассматривать их последовательное описание йети как вымысел».

Прибытие нарочного означало, что теперь, прежде чем отпустить его обратно в Катманду, мне необходимо написать новую корреспонденцию. Задача была нелегкая, так как этот маршрут в отличие от предыдущего, в котором участвовали Джералд и я, не принес ничего сенсационного. Наутро я проснулся с ознобом и большую часть дня пролежал в спальном мешке у очага, где горел кизяк. Было 1 апреля, но наши шерпы ничем не отметили эту дату. Никто не получает большего удовольствия от шутки, чем шерпы. Я точно не знаю, какой весельчак-европеец из участников прежних экспедиций рассказал шерпам об обычае первоапрельских обманов. Впоследствии я узнал, что в Гхате группе Тома подали на завтрак вареные яйца. Когда они принялись их очищать, оказалось, что все содержимое было из них полностью извлечено.

К утру следующего дня я поправился. Снова ослепительно сияло солнце, и когда я в отчаянии спросил Джона, Билла и Джералда, о чем же мне в конце концов писать, они единодушно предложили избрать темой приближение весны. Я отправил следующую корреспонденцию:

«Дуд-Покхари, 31 марта.

Наша экспедиция работает на месте вот уже два месяца — половину срока, официально разрешенного нам непальским правительством, — и, пожалуй, пора подвести некоторые итоги.

Мы еще не видели йети, но все наши группы, занимавшиеся поисками, видели следы, которые, как мы теперь знаем, не могли принадлежать никакому другому животному. Не меньше чем в двух случаях мы и йети прошли одним и тем же путем с промежутком в несколько часов, и, хотя трудности, стоящие перед нами, как мы и предполагали, очень велики, мы по-прежнему настроены довольно оптимистически в отношении конечных результатов наших поисков.

Во всяком случае мы опровергли взгляд, что йети вообще не существует, ибо зимой высоко в горах никакая жизнь невозможна. В действительности, как мы убедились, на той высоте, какой нам удалось достичь (несомненно равной 6000 м), дикие животные водятся в изобилии.

Всего четыре дня назад Джон Джексон, Билл Эдгар и я взобрались на пик (5800 м), возвышающийся близ нефритово-зеленого озера Дуд-Покхари, и с удивлением увидели на самой вершине следы бенгальской кошки и пищухи, представляющих точные миниатюрные копии леопарда и обыкновенного зайца.

Здесь на высоте 5200 метров среди бела дня появились волки, рыщущие в поисках добычи; они подошли к пастушьей хижине, служащей нам передовым лагерем, и их следы привели нас к перевалу, о котором мы до тех пор не подозревали и который соединяет долину Дуд-Коси, где мы находимся, с долиной Бхоте-Коси, ближайшей реки к западу.

Ночью нам в хижине не давали спать полевки, бегавшие по спальным мешкам, стремясь подобраться к нашим продуктам.

На склонах гор ниже нас мы видели много следов барса, тибетской лисицы, диких козлов и мускусных оленей, а в нашем маленьком зверинце в базовом лагере имеются теперь медвежонок (мы не советуем заводить себе такого комнатного зверька тому, кто ценит тишину и покой в доме), две сибирские норки, одна каменная куница, пищуха и полевки; раньше в нем были бенгальская кошка и летучая белка, ныне, увы, покойники (я не упоминал о них до сих пор, так как они издохли в самом конце своего путешествия к нам).

Все перечисленные выше животные были пойманы на высоте 4000 метров и больше. Должен признаться, что присутствие черного медведя зимой так высоко в горах удивило нас; как бы там ни было, следы нашего медвежонка Бенджи помогли нам избежать путаницы и не смешивать отпечатки ног медведей и йети.

Теперь наступил переходный период от зимы к весне, и хотя во второй половине дня постоянно идет снег, он быстро тает под лучами ослепительного утреннего солнца. Появляются первые примулы и горечавки, а на несколько сот метров ниже по долине, как нам сообщают, цветут великолепные рододендроны.

Природа пробуждается к жизни, и вокруг нашего озера мы насчитали не меньше семнадцати различных видов птиц — беркутов, красных уток, индийских гусей, воронов, трясогузок и крапивников.

Мы пережили унылую пору зимних холодов, и скоро у нас не будет недостатка в обществе, так как получены сообщения, что и американская, и новозеландская альпинистские партии находятся в пути к здешним местам, причем новозеландцев возглавляют сэр Эдмунд Хиллари и Джордж Лоу.

Стада яков двигаются теперь вверх по долинам к своим весенним и ранним летним пастбищам, и мы должны их опередить, чтобы не упустить разыскиваемую нами добычу…»

Примерно неделей позже Чарлз Стонор, находившийся на меньшей высоте, чем мы, развил ту же тему:

«Путешествие по стране шерпов — цветущей стране чудес.

Самой унылой особенностью затяжной зимы в высоких Гималаях является, пожалуй, ее безжизненность; в общем она ненамного холодней, чем у нас в Англии; но огромные серые и коричневые горные цепи с покрытыми снегом вершинами, метели и морозные туманы, сползающие по долинам и нередко много дней подряд скрывающие от взора окружающую местность, — все это, сочетаясь между собой, создает впечатление безграничной пустынности, словно люди, животные, вся страна впали в зимнюю спячку.

Яки и овцы теснятся в нижних этажах каменных хижин, а их хозяева большую часть дня проводят у очага и занимаются случайными работами, прядут и ткут или же отправляются по торговым делам в долины Непала.

Но когда наступает апрель, все меняется как бы в мгновение ока; во всей стране начинает пульсировать новая жизнь, и этот процесс протекает нагляднее и интенсивнее, чем в любом другом уголке на земле, где мне приходилось бывать. Снег тает и постепенно отступает вверх к своей летней границе, проходящей на больших высотах, вода низвергается вниз водопадами и превращает полузамерзшие, усеянные камнями горные речки в ревущие потоки.

Значительная или даже большая часть жизни шерпов связана с яками; для скотоводов теперь начинается страдная пора. Семьи упаковывают свои немногочисленные пожитки (у шерпов жизненные потребности действительно невелики) — кухонную утварь, продукты, одеяла — и пускаются в путь к высокогорным деревням, расположенным среди пастбищ, обычно на крутых склонах и небольших плато высотой подчас свыше 5000 метров, где стада могут добывать скудное пропитание.

Зимой эти весенние и летние деревни пустуют, и никто не живет на высоте свыше 3600–4000 метров, но у каждого владельца яков имеется прочно построенная каменная хижина по меньшей мере в одной, а то и в двух или трех летних деревнях, находящихся на расстоянии до трех дней пешего пути от его постоянного дома; как только появляются первые признаки весны, его семья туда переселяется и живет там столько, сколько понадобится.

Эта характерная особенность жизни шерпов имеет большое значение для возникновения связей между ними: жители трех или четырех (постоянных) деревень могут владеть летними хижинами в одном и том же пастбищном районе, и, таким образом, в разные времена года у них оказываются совершенно разные соседи.

В первых числах апреля начинается также посадка картофеля — одного из основных продуктов питания шерпов. Картофель у них растет на маленьких полях рядом с жилыми домами, и для предохранения от мороза его складывают в глубокие ямы. После того как женщины взрыхлят мотыгами быстро оттаивающую землю, в нее садят семенной картофель. Как это очень часто бывает у населяющих Гималаи племен, уход за посевами почти целиком лежит на обязанности женщин.