Чтение онлайн

Рейчел удивленно отпрянула и заглянула мне в глаза.

– В чем дело?

– Все в порядке, все как нельзя лучше.

Я опять наклонился, чтобы поцеловать ее снова и как следует.

Рейчел отпрянула и покачала головой:

– Э-э, нет, ничего не в порядке. Пока мы не покончим раз и навсегда с этой историей про Иисуса, ты будешь постоянно в раздерганных чувствах.

Тут зазвонил телефон, и мы оба вздрогнули.

Я схватил трубку.

– Да?

– Ваш автомобиль прибыл, сэр, – сказал голос с акцентом.

– Спасибо.

Я повесил трубку.

Мне даже не пришлось объяснять, кто звонил. Рейчел быстро чмокнула меня в щеку и начала одеваться.

Нашего водителя, усатого пожилого палестинца, звали Ибрагим. Сказать, что он знает английский, было бы огромным преувеличением, однако он понял, что мы хотим попасть в Старый город, и повез нас к яффским воротам. По мере того, как мы приближались к обесцвеченной солнцем каменной городской стене, я почувствовал первый накат ощущения, что я здесь был и все это уже видел. За стеной, в этом пропитанном кровью историческом музее под открытым небом, меня ждет одному мне предназначенная разгадка. Две тысячи лет Ответ ждал именно меня, невидимый для тех, кто приходил сюда – с мечом, или с археологической лопатой, или с зубочисткой и скептической ухмылкой туриста. Что за Тайна и каков будет Ответ, я пока что не ведал. Но когда придет Ответ, я его не прозеваю.

– Ну, с чего начнем? – спросила Рейчел.

– Путь Иисуса в последний день.

– Да, понимать! – оглянулся на нас Ибрагим. – Масличная гора, Гефсиманский сад, Голгофа.

Мимо профырчал мотоцикл.

– Правильно, – сказал я Ибрагиму.

– Еще храм Гроба Господня. Девять стояний снаружи и пять внутри. Я вас туда брать.

– Зачем тебе? – спросила Рейчел.

Внезапно я почувствовал жар во всем теле, на мгновение у меня даже дыхание пресеклось.

– Н-не знаю.

– Дэвид, что с тобой?

Рейчел встревоженно положила руку мне на лоб.

– Боже, да у тебя температура!

Еще тридцать секунд назад я чувствовал себя прекрасно. Но Рейчел была права: вполне возможно, что у меня жар.

– Не обращай внимания, – сказал я. – Давай поторопимся.

Ибрагим припарковался рядом с огромным туристическим автобусом.

– В город мы не заедем? – спросила Рейчел.

– Нет, – ответил Ибрагим. – В Старый город есть обычай ходить пешком. Видеть достопримечательности на ногах.

– Далеко отсюда до храма?

– Храм Гроба Господня? День, как сегодня, половина часа.

Рейчел засомневалась.

– А ближе вы нас никак не можете подвезти?

– Мистер болеть, да?

Рейчел, после секундного колебания, кивнула:

– Да, "мистер болеть". Он прибыл в Иерусалим в надежде излечиться.

– Понимать. Много больных людей идти до могилы Иисуса и целовать скалу, где он подниматься от смерти.

– Вы нам поможете?

– Конечно. Еще сто шекелей – и быть там очень быстро.

– Согласны.

Ибрагим дал задний ход, посигналил и, распугивая прохожих, развернул машину. Меня окатила новая волна жара. Я боялся, что вот-вот потеряю сознание.

– Это что, приступ нарколепсии? – испуганно спросила Рейчел.

– Нет. Что-то совсем другое.

– Лучше нам вернуться в гостиницу.

– Нет. На Виа Долороса!

– Виа Долороса, – эхом отозвался Ибрагим. – Дорога скорби. Христиане здесь говорить Дорога цветов. Первое стояние: Иисус осудить на смерть. Второе стояние: крест ему на спина. Третье стояние: Иисус первый раз споткнуться. Четвертое стояние…

Наш усатый гид заученно тараторил дальше, но я с трудом разбирал его слова. С меня лил пот, и в то же время мне было страшно холодно. Машина неслась по узким улочкам, мимо мелькали каменные стены, яркие ставни, ломящиеся от всяческих сувениров рыночные киоски и туристы, туристы, туристы… Чтоб удобнее было переругиваться с непроворными прохожими и другими водителями, Ибрагим опустил стекло, и аромат жасмина заполнил автомобиль. Как только этот пьянящий запах достиг моих ноздрей, я ощутил внезапную эйфорию и провалился… нет, не во тьму, а в слепящий свет.

– Дэвид, проснись! Мы приехали.

Кто-то теребил меня за плечо. Я заморгал и сел прямо. Рейчел стояла на мостовой, наклонившись ко мне через открытую дверь.

– Где мы?

– Виа Долороса. Тут словно картины сюрреалистов ожили. Думаю, ты будешь слегка шокирован.

Я выбрался из автомобиля, осмотрелся и действительно немного обалдел от увиденного. Фантастически пестрые толпы туристов. Разом четыре Иисуса Христа, несущие на спине огромные деревянные кресты; два парня в белых одеждах – что-то вроде хитонов, а два других в джинсах с голыми торсами. У крестов в основании были колесики, чтобы Иисусы не перетрудились. Кресты не столько несли на спине, сколько катили. Мне это показалось бессмысленной и отвратительной забавой, гнусной пародией на действительные страдания.

– Ну, похоже на твои сны? – почти с насмешкой спросила Рейчел.

– Нет. Идем.

Ибрагим повел нас по мощеной улице, с натренированной ловкостью лавируя между группами туристов. Я ожидал чего-то величаво-торжественного, но здешняя атмосфера больше напоминала ярмарку с аттракционами. Чистейшее вавилонское столпотворение: кроме иврита, немецкий, французский, английский, русский, арабский, японский, итальянский – и я перечислил только те языки, которые признал. Мужчина, стриженный ежиком и с алабамским акцентом, вещал о геенне огненной группе японских паломников, которые почтительно кивали – то ли понимая, то ли нет. Ибрагим трепался без перерыва монотонной скороговоркой бывалого гида. При этом его английский временами был вполне удовлетворителен. Но именно в такие моменты казалось, что он вообще не соображает, что несет.

– Погодите, – перебила его Рейчел и обратилась ко мне: – Ты, собственно, что тут хочешь увидеть?

– А где мы находимся?

Ибрагим со знанием дела улыбнулся.

– Сэр, вон тот синий дверь – там первый стояние, там Иисус осуждать на казнь.

– Тебя это интересует? – спросила Рейчел.

– Нет. А второе стояние?

Ибрагим указал на кирпичный полукруг в кладке мостовой.

– Это есть, где Иисус начал носить крест. Дальше по улица – храм Бичевания. На этот место римский солдаты хлестать Иисус, устанавливать на его голова корона шипов. – Ибрагим сделал паузу и забарабанил: – И воины, сплетя венец из терна, возложили Ему на голову, и одели Его в багряницу, и говорили: "Радуйся, Царь Иудейский!" – и били Его по щекам. Пилат опять вышел и сказал им: "Вот, я вывожу Его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в Нем никакой вины".

Ибрагим произнес все это с тем же деланным волнением, с каким медсестра в доме престарелых оглашает выигравшие номера лото.

– Пошли дальше, – вздохнул я. – К вон той церкви.

Пока мы шли к церкви, Ибрагим трещал о том, как Иисус впервые пал под ношей. Я уставился на дверь храма, который увековечил это историческое место, однако в душе моей ничего не шевельнулось. Возможно, предмет моих поисков находился где-то глубоко под наземной шелухой сувенирных лавчонок. Подобно Каиру, который стоит на древнем городе, современный Иерусалим стоит на десятке прежних Иерусалимов, и любая новостройка превращается в раскопки потерянных глав истории.