Чтение онлайн

Израильские солдаты мигом окружили часовню, чтобы держать на расстоянии зевак. Ко времени прибытия санитаров судороги закончились, однако в сознание Дэвид так и не пришел. Сразу же сделали экспресс-анализ крови на сахар – уровень глюкозы оказался нормальным. Налицо была необъяснимая кома, и разбираться с ней предстояло в больнице. Дэвида закрепили на носилках, и солдаты пронесли его через густую толпу к машине во дворе храма.

Сидя рядом с неподвижным Дэвидом в машине "скорой помощи", которая мучительно медленно выбиралась из переулочков Старого города, Рейчел мысленно перебирала возможные причины комы. Чаще всего ее вызывает гипогликемия, катастрофическое уменьшение содержания сахара в крови. Вторая причина – наркотики, однако Дэвид явно не токсикоман. О каменный пол головой он не ударялся, поэтому и механическую травму можно исключить. Раньше Дэвид не страдал эпилепсией, а в сорок один год она практически никогда не начинается. Во время первых сеансов с Дэвидом она подозревала эпилепсию; впрочем, по словам Дэвида, Рави Нара решительно отвергает подобный диагноз.

Инсульт порой приводит к судорогам и коме, но такие случаи относятся к уникальным. Отравление? Рейчел вспомнила о белом порошке в письме Филдинга. Возможно, в нем все-таки содержался некий экзотический яд, который лаборанты университета Дыока не смогли обнаружить? Нельзя исключать и западнонильский энцефалит, переносчиками которого теперь являются и американские москиты. Если москит с этой экзотической заразой укусил Дэвида в Теннесси, то отек мозга мог развиться только теперь. Не исключено, что Дэвид каким-то образом заразился менингитом в аэропорту Кеннеди…

Самые фантастические и маловероятные версии мелькали в голове у Рейчел. Она исключала лишь мозговую опухоль – не только из-за парализующего страха перед подобным вариантом, но и потому, что суперсканирование не могло пропустить опухоль даже самого ничтожного размера, а за шесть месяцев болезнь не способна развиться от нуля до разрушений, вызывающих кому.

Продумывая, что ей необходимо рассказать врачу в больнице, Рейчел одновременно проклинала себя за то, что в свое время не настояла на полном обследовании. На самом деле она возводила на себя напраслину: это Дэвид не желал обследоваться, а она давила на него как могла!

Машина "скорой помощи" наконец выбралась из Старого города и уже на полной скорости мчалась по длинному зеленому холму в сторону огромного здания, которое напоминало крепость. На его крыше было больше спутниковых тарелок и антенн, чем на иной телестанции.

– Это больница? – спросила Рейчел.

Фельдшер кивнул:

– "Хадасса". Наша лучшая.

Дэвида сразу отвезли в отделение реанимации. Рейчел сказала, что она врач, и ей разрешили сопровождать больного. В палате она, чтобы никому не мешать, села на стул у стены и молча наблюдала за происходящим.

Одна медсестра проверила капельницу, затем переключила Дэвида с портативного кислородного баллона на больничный. Вторая раздела его и приклеила датчики сердечного монитора ему на грудь. Видеть своего возлюбленного голым и беспомощным для Рейчел было великой мукой; тут панцирь, нажитый за годы врачебной практики, увы, не помогал. Одежду и денежный пояс Дэвида она положила в большой полиэтиленовый пакет, который не выпускала из рук.

Пришедший врач первым делом переговорил с сестрами на иврите, потом на отличном английском, пусть и с сильным акцентом, обратился к Рейчел. Короткий рассказ о происшествии в церкви она дополнила тем, что ей, как психотерапевту Дэвида, было известно о состоянии его здоровья задолго до впадения в кому.

К этому моменту Дэвид был без сознания уже тридцать минут. Так долго из эпилептического припадка не выходят. Врач велел сделать полный анализ крови, спинномозговую пункцию на предмет менингита, рентген груди и шейного отдела позвоночника и компьютерную томографию головы, чтобы исключить инсульт, опухоль или субарахноидальное кровоизлияние.

После того как медсестра взяла кровь для анализа, санитар покатил кровать с Дэвидом в отделение радиологии.

Примерно через час его привезли обратно в палату. По-прежнему без сознания. Наблюдая, как делают спинномозговую пункцию, Рейчел вздохнула с облегчением: спинная жидкость была прозрачна и имела нормальное давление. Следовательно, инфекционное заболевание можно почти полностью исключить.

Затем, по правилам, больного должны были перевести в неврологическое отделение. Подобный перевод был связан с практическими проблемами: есть ли у Дэвида страховка, кто будет оплачивать его пребывание в больнице… В денежном поясе лежало пятнадцать тысяч долларов, но Рейчел не хотелось вызывать подозрения, показывая такое количество наличных. И когда врач с огорченным видом сообщил ей, что в неврологическом отделении нет свободных мест, от радости Рейчел готова была расцеловать его. Дэвида оставляли в реанимации, что исключало или отодвигало на потом денежные вопросы.

Затем специалист по электроэнцефалографии вкатил портативный аппарат – проверить биоэлектрическую активность мозга Дэвида. Рейчел с удовлетворением отметила, что он свое дело знает: он начал с того, что отключил все электрооборудование, кроме самого необходимого, чтобы фоновая интерференция не исказила картину работы мозга.

Глядя на полученную кривую, врач хмурился. И Рейчел отлично понимала почему. Мозг Дэвида показывал только альфа-ритмы одинаковой частоты и амплитуды. Врач наклонился к Дэвиду и похлопал руками около его правого уха. Однако десинхронизации альфа-волн на экране не произошло. Они вообще не изменились.

Сердце Рейчел упало. Ей не требовалось объяснять, что Дэвид находится в состоянии, известном как альфа-кома. Из этого типа комы мало кто возвращается к жизни.

– Вы доктор? – спросил врач, видя реакцию Рейчел.

– Да.

– Значит, все понимаете. Мои соболезнования.

Когда он потянулся выключить аппарат, Рейчел внезапно увидела на экране тета-волну.

– Погодите! – воскликнула она.

– Вижу, вижу.

Амплитуда тета-волн неуклонно увеличивалась. А затем появилось несколько бета-волн.

– Ему что-то снится, – ошеломленно произнесла Рейчел. – Но… но это же невероятно. Возможно, он просто спит?

Самой Рейчел вопрос показался нелепым.

Врач ущипнул Дэвида за руку. Никакой ответной реакции на экране. Тогда врач наклонился к уху больного и крикнул:

– Проснитесь!

Опять никакой реакции.

– Нет, он не спит, – глубокомысленно изрек врач. Вид у него был несколько озадаченный. – Хотя тета-ритмы определенно нарастают. Странно.

– Что, по-вашему, происходит?

– Больной, вне сомнения, находится в альфа-коме. Но его мозг показывает признаки какой-то деятельности. Что это за деятельность – для меня полная загадка… Сделаем вот что. Я аппарат оставлю включенным, а сюда пришлю невролога. Пусть попробует разобраться. Хорошо?

– Огромное спасибо.

Рейчел осталась одна в палате. Сидя у кровати, она наблюдала за кривыми на экране, и ее руки дрожали от волнения. До того, как появились тета-волны, она была уверена, что Дэвид обречен. Теперь она не знала, надеяться или нет, потому что происходило нечто абсурдное, противоречащее современным медицинским знаниям. Что же творится в мозгу Дэвида? Возможно, даже и в коме продолжаются его галлюцинации… как во время нарколептических припадков? Или это только иллюзорная кома? Но электроэнцефалограмма однозначно указывает на терминальное состояние. Тогда откуда необъяснимые в этом случае тета- и бета-ритмы?