Чтение онлайн

Продумав и отвергнув несколько вариантов, Рави остановился на инъекции хлористого калия. Для отвлечения он мог спровоцировать сигнал тревоги на одном из мониторов и за пару секунд ввести хлористый калий через инъекционную иглу капельницы. За этим последует клиническая смерть, из которой Година уже никто не вытащит.

Гудение обеззараживателя прекратилось, предупреждающий сигнал погас. С ненавистью глядя через прозрачный плексиглас на медсестер, сидящих у кровати, Рави потянул дверь на себя.

"Эх, сейчас бы сюда Гели Бауэр! Этой грязная работа в охотку! Она бы Година щелкнула в момент!"

Войдя в Шкатулку, Рави так и обмер. Горло сдавил ужас. Справа от двери, невидимая снаружи, стояла Гели Бауэр собственной персоной. Она была с головы до ног в черном и выглядела такой же чертовски милой убийцей, как и при их последней встрече в Северной Каролине.

– Привет, Рави, – сказала она, загадочно улыбаясь. – Вижу, мое появление для тебя – чудесный сюрприз. Ты весь перекривился, словно змею увидел!

У Рави речь отнялась. Поверх черного бронежилета на Гели был пояс с пистолетом и ножом.

Годин нажал кнопку, и верхняя треть его кровати приподнялась. Синие глаза пристально вглядывались в Рави. Только теперь Рави заметил, что Година без разрешения лечащего врача сняли с вентилятора.

– С чем пришли, дражайший Рави? – спросил старик.

Запинаясь, Рави сказал:

– Я… присутствие Гели меня так удивило, потому что у нее, я слышал, тяжелое ранение в шею и она вроде бы надолго попала в больницу…

Гели улыбнулась и оттопырила хомут водолазки, показывая бинты.

– Еще один шрам в мою коллекцию. Но хирурги у меня классные – враз на ноги ставят.

Сердце Рави бешено колотилось. Что, черт возьми, Гели делает в Белых Песках? Похоже, она охраняет Година. Бред какой-то. Ведь Скоу ясно сказал, что она не просто на их стороне, а в одной лодке с ними – и одобрила план незамедлительной ликвидации Година!

Смятение Рави, похоже, доставляло большое удовольствие старику.

– Ну, нравится вам или нет, вот он я, опять среди живых, – прохрипел он. – Медсестры признались, что на сей раз мое сердце забастовало.

– Желудочковая тахикардия, – подтвердил Рави.

– Насколько я понимаю, сестрички меня вытянули из смерти, спасибо им превеликое.

Это звучало как обвинение. Однако Рави не мог возражать – все его мысли были сосредоточены на шприце в кармане, однозначной и страшной улике. Сейчас Гели обыщет его – и ткнет найденный шприц ему в яремную вену.

– Медсестры справились блестяще, – сказал Рави.

Годин кивнул:

– Уверен, вы бы поступили точно так же, Рави. Будь вы один на один со мной, бросились бы вы меня спасать?

Живот у Рави свело от страха.

– Странный вопрос, Питер. Разумеется, я бы сделал все возможное. Я постоянно делаю для вас все возможное, я доказал это тысячу раз…

Годин игнорировал его ответ.

– Что касается Гели… ее вызвал сюда я. Когда она рядом, мне как-то спокойней. Отпугивает всяких гадов.

Опять синие глаза впились в Рави.

– Так зачем пришли, профессор Нара?

– Хотел проверить, нельзя ли снять вас с вентилятора. Но вижу, медсестры сами приняли решение.

Годин покосился на Гели. Похоже, они на пару забавляются какой-то им одним понятной игрой.

Рави судорожно соображал, чем бы подкрепить свою ложь.

– Левин сказал мне, что опытный образец преодолеет порог тринитизации в самое ближайшее время. Полагаю, в такой момент вы захотите иметь предельно ясное сознание, чтобы контролировать ситуацию и насладиться победой.

– И все благодаря Эндрю Филдингу, – прохрипел Годин. – Какова ирония судьбы, а? Обхохочешься. Мы его… а он нас выручает.

Рави нервно покосился на молчащую Гели.

– Это настоящее чудо, Питер! Вы все преодолели, вас ничто не сломило – и вы дожили до осуществления своей мечты!

Веки Година устало приспустились.

– Какая трогательная патетика… Рави, вы давно общались с нашим бесценнейшим Джоном Скоу?

У Рави закружилась голова.

– Я говорил с ним не далее как сегодня. Он на седьмом небе от счастья. И обещал вылететь к нам при первой же возможности.

Годин фыркнул.

– Хочет поприсутствовать при первом дне Творения?

– Наверное. Всякому хочется быть рядом в такой исторический момент.

Годин ничего не отвечал.

Гели молчала.

Молчали и медсестры.

Пауза затягивалась и становилась для Рави невыносимой. Он не мог набраться мужества и посмотреть на Гели. На чьей она стороне, черт возьми?.. Нет, подобное напряжение невыносимо. Нужно побыстрее найти повод уйти – вместе с проклятым шприцем в кармане.

Годин вдруг нарушил молчание:

– Ну и сколько я еще протяну? В худшем случае?

Рави был в состоянии такой растерянности, что брякнул правду:

– В худшем случае вы умрете за полчаса. Почти что угодно может спровоцировать гидроцефалию, которая в вашем случае быстро приведет к летальному исходу.

Годин деловито кивнул.

– А сколько я проживу в лучшем случае?

– Ну… двадцать четыре часа.

Собрав все свое мужество, Рави сделал шаг в сторону кровати.

– Я хотел бы провести быстрый осмотр, если вы не возражаете, Питер.

Гели преградила ему путь. Она просто встала перед ним, никакой открытой угрозы, но сама напряженная поза ее тела внушала страх. Рави теперь казалось диким, что когда-то он часами фантазировал, представляя половой акт с ней. И думать смешно, что он мог сексуально удовлетворить женщину такой силищи и такого властолюбия. Этой нужен тигр в постель!

– Обыщите его, – прохрипел Годин.

Рави понял, что ему конец. Он хотел бежать к двери, но ноги парализовал страх. Он был похож на человека, стоящего перед собакой защитно-патрульной службы. Пошевелись – и Гели перегрызет ему горло.

Гели опустилась на колени и прошлепала его ноги снизу вверх, равнодушно проведя рукой по паху, затем, с довольным лицом шкодливого подростка, вытащила из кармана его брюк маленький полный шприц с защитным колпачком.

– Что в шприце? – спросил Годин.