Чтение онлайн

– Дэвид, ты меня опять не слышишь?

Я заморгал и заставил себя сосредоточиться на действительности. Больничная палата. Электроэнцефалограф на тележке. Усталые, растерянные глаза Рейчел, обведенные синими кругами.

– Я все слышу.

Рейчел, не решившись обнять меня, взяла стул и села напротив.

– Я звонила в Вашингтон. Сказала Маккаскеллу, что мы в Иерусалиме, в больнице "Хадасса".

– Знаю.

– Ты слышал мой разговор с Белым домом?

– Нет.

– Тогда откуда ты знаешь?

Оттуда же, откуда я знаю, что мы снова в смертельной опасности.

Я посмотрел себе на руку и стал срывать пластырь, державший иглу капельницы.

– Не делай этого! – переполошилась Рейчел. – Твое состояние еще не стабильно!

– Надо срочно уходить.

Рейчел округлила глаза – то ли от страха, то ли от ярости.

– Ну что ты опять затеваешь?

– Будет кровь, когда я выдерну иглу. Найди, чем прикрыть ранку. А где моя одежда?

Рейчел вскочила и остановила мою руку.

– Дэвид, оставь капельницу в покое! Ты пока не в себе. Ты всю ночь лежал без сознания. Я переговорила с Ивэном Маккаскеллом. По просьбе президента Рави Нара уже летит сюда, чтобы поставить тебя на ноги. Я и с ним беседовала по телефону. Рави Нара сказал, что у него самого после суперсканирования была тридцатичасовая альфа-кома, из которой он вышел без всяких отрицательных последствий. И верно: ты сам очнулся, хотя ситуация казалась совершенно безнадежной. Дэвид, все хотят нам помочь…

– Рави Нара попросту соврал. Он никогда не был в альфа-коме. После суперсканирования он страдал неподконтрольной гиперсексуальностью. И больше ничем.

– Зачем же он мне…

– Чтоб успокоить тебя и на время задурить тебе мозги. Мы должны убраться отсюда. Немедленно.

– Но президент намерен во всем беспристрастно разобраться. Он хочет знать правду. Так Маккаскелл говорит, а ему я верю!

Объяснить, откуда я знаю то, что я знаю, и при этом не выглядеть сумасшедшим не было никакой возможности. Поэтому я не стал спорить. Я просто встал, и одеяло, в которое я кутался, упало на пол. На мне был больничный халат, который завязывался на спине.

– Если мы тут останемся, то до встречи с президентом не доживем, – решительно сказал я. – Мне предстоит одно очень важное дело. Пожалуйста, дай одежду.

Пока я выдергивал иглу из руки и искал пластырь, Рейчел достала из шкафа полиэтиленовый мешок и бросила его на постель.

– Вот твои шмотки, – мрачно сказала она.

Я поискал глазами, за чем можно бы укрыться. Ширмы нет. Только узкий шкаф.

– Отвернись, – попросил я.

– Не валяй дурака. Будто я тебя не видела.

Я повернулся к ней спиной и стал переодеваться.

– Почему ты решил, что они пришлют убийц?

– Да потому что на самом деле ничего не изменилось. Они как планировали нас убить, так и планируют. Только теперь они точно знают, где мы находимся.

– Ты по-прежнему никому не доверяешь, да? Даже президенту?

– Президента водят за нос. Он понятия не имеет, что происходит в действительности.

Я уже надел пояс с деньгами и теперь застегивал сорочку.

– Ну и куда ты собрался? – спросила Рейчел, невеселым взглядом наблюдая за каждым моим движением.

– В Белые Пески.

– Куда-куда?

– Национальный парк Белые Пески, где когда-то рванули первую атомную бомбу, – сказал я, надевая брюки и ботинки. – В Нью-Мексико.

– По какой такой нужде?

– Именно там находится вторая, тайная лаборатория Година. И там настоящий "Тринити".

– Откуда ты знаешь? – уже менее враждебно спросила Рейчел.

– Если б я знал, откуда я все знаю!..

Рейчел покачала головой.

– Ах, Дэвид, Дэвид! Ты и не представляешь, до какой степени ты меня иногда пугаешь!

– Поменьше думай. Просто доверяй мне.

– Погоди-ка! – вдруг воскликнула Рейчел с загоревшимися глазами. – Белые Пески!.. Белый песок! Помнишь странный порошок в письме Филдинга? То, что казалось обычным песком, на самом деле и было обычным песком! Неужели он пытался сообщить тебе про Белые Пески? Что именно там находится секретная лаборатория "Тринити"?

– Я думаю, это верная догадка. Филдинг не мог написать прямо; если бы его письмо перехватили, врагам стало бы известно, что он знает больше положенного.

Я посмотрел на закрытую дверь.

– Мы в каком отделении?

– В отделении скорой помощи.

– Замечательно. Значит, первый этаж. Знаешь, как отсюда незаметней выбраться?

– Да, но…

Я подошел к ней и взял за руку.

– Рейчел, верь мне. Теперь все резко изменилось. Я знаю, что надо делать. У меня есть четкая цель. Мне некогда тебя убеждать и уговаривать. Нам просто нужно уходить. Немедленно. Сейчас.

Я видел, как в ней борется безоглядная вера в меня с опытом психиатра и элементарным желанием сунуть голову в песок. Рвануть опять в неизвестность – понятно, что это непростое решение.

– Умоляю, помоги мне. В последний раз.

Рейчел сомкнула веки и вздохнула. Потом прошла к окну и попробовала его открыть. Заперто наглухо, да и решетка за ним.

Я осторожно приоткрыл дверь. Две медсестры сидели за приемным столом, но достаточно далеко от моей палаты. Одна что-то читала, другая самозабвенно разговаривала по телефону, не глядя в мою сторону.

– Что дальше, после медсестер? – спросил я шепотом.

– Коридор к двери, к которой подъезжают машины "скорой помощи". Там охрана.

Охрана в больнице преимущественно для того, чтобы не пускать внутрь. Однако Израиль – страна специфическая.

Тут медсестра, которая читала, ушла в одну из палат.

– Приготовься, Рейчел.

Как только вторая медсестра присела и стала что-то искать в шкафчике, мы быстро прошли за ее спиной в коридор, который вел к выходу.

Рейчел помахала охраннику, сидевшему за столом у двери. Тот что-то сказал на иврите.

Рейчел замедлила шаг, но не остановилась.

– Вы, конечно, говорите по-английски? – спросила она охранника, дружелюбно улыбнувшись ему.