По светлому следу (сборник)
Шрифт:
— Я почему-то ждала тебя сегодня, — негромко и тоже взволнованно проговорила она.
Когда они проходили через столовую, Сергей бросил беглый взгляд на закрытую дверь комнаты Петра Петровича.
— Отец сегодня неважно чувствует себя, — вздохнула Анна.
Усадив Сергея на диван, девушка села рядом.
— Мне все кажется, Сережа, — сказала она, — будто в последнее время тебя тяготит что-то… Каким-то ты замкнутым стал. Может быть, неприятности какие?
— Видишь ли, Аня, — не очень уверенно начал Сергей, — ты ведь знаешь, что слесари и машинисты нашего депо в подарок фронту оборудовали бронепаровоз?
Анна подвинулась ближе и теперь уже с явной тревогой посмотрела в глаза Сергею.
— По всему чувствуется, что вскоре предстоят большие события на фронте, — продолжал Сергей, избегая взгляда девушки. — Наш бронепаровоз должен принять в них участие. Кому-то нужно повести его в бой…
— И это решил сделать ты? — дрогнувшим голосом спросила Анна и крепко сжала горячую руку Сергея.
— Да, я решил, что пришло время и мне повести в бой бронепаровоз, — твердо заявил Сергей. — Пока в депо было мало опытных машинистов, я считал невозможным просить об этом партийный комитет, — он умолчал, что подавал уже раз такое заявление, — но сейчас так же, как я, работают многие машинисты. Для нашего депо, значит, не будет большого ущерба, если я уйду на фронт…
— И ты не нашел нужным посоветоваться со мною?…
— Я и пришел как раз за этим…
Сергей посмотрел на бледное, расстроенное лицо девушки, и ему стало досадно, что он до сих пор не поделился с нею своими планами.
— Ох, Сереженька, знал бы ты только, как тяжело мне будет без тебя! — с усилием проговорила Анна, торопливым движением утирая слезы.
Повернувшись к нему, она добавила срывающимся голосом:
— Ведь я люблю тебя, Сережа!…
Сергей порывисто обнял девушку, не в силах вымолвить ни слова. Да и что можно было сказать ей в ответ? Что мучился, не решаясь спросить, любит ли она его, пойдет ли за него?…
— Почему же ты так долго молчал, Сережа?… — проговорила наконец Анна.
Она спросила это так, будто он уже вымолвил заветные слова и теперь ее интересовало только одно — почему он молчал так долго.
— Я ведь говорил уже тебе, — начал он смущенно, — что на фронт собирался. Потому и не знал, как быть… А тут еще один мой друг сказал, будто нехорошо жениться перед уходом на войну, что лучше…
— Замолчи, пожалуйста! — Анна торопливо зае жала ему рот ладонью. — Плохой у тебя друг, Сережа. Я ведь гордиться буду, что мой муж на фронте…
ЗАМЫСЕЛ КОМАНДОВАНИЯ ОСТАЕТСЯ В ТАЙНЕ
Несколько последних дней на станции Воеводино прошли необычно спокойно. Фашистские самолеты, посещавшие ее прежде почти каждую ночь, казалось, оставили станцию в покое. Увереннее ходили теперь поезда на участке Воеводино — Низовье. Машинисты привыкли к уплотненному графику, и Анне Рощиной уже не приходилось так за них волноваться.
Спокойнее стало и в отделении майора Булавина. Расценщик Гаевой не ходил больше в депо и не посылал шифровок агенту номер «Тринадцать», хотя по-прежнему писал частые письма Глафире Марковне.
Вздохнул спокойнее и капитан Варгин — ему удалось наконец прочесть замысловатые шифровки Гаевого. Текст их теперь снова нужно было обратить в цифры кода, которым майор Булавин обычно пользовался при передаче сведений в управление генерала Привалова. Майор просматривал все это в последний раз, прежде чем отдать распоряжение об отправке, когда дежурный офицер доложил ему, что штаб фронта срочно вызывает его к аппарату.
Булавин знал, что вызвать его могли только Привалов или Муратов. Почему же, однако, понадобился он им так срочно? Ведь только утром сегодня разговаривал он с подполковником Угрюмовым, помощником Муратова, и, кажется, все вопросы были разрешены. Правда, о дешифровке донесений Гаевого Булавин тогда еще не мог сообщить подполковнику, но Угрюмов ведь и не спрашивал об этом.
Собираясь на узел связи, находившийся при штабе одной из воинских частей местного гарнизона, Булавин захватил с собой обе шифровки Гаевого.
Аппаратная помещалась в просторной землянке. В ней было светло и чисто, совсем как в телеграфном отделении почтамта. Во всем чувствовался образцовый порядок. Несколько девушек-связисток выстукивали что-то на аппаратах Бодо и телетайпах. Штабные офицеры неторопливо диктовали им тексты вперемежку с цифрами шифра.
Разыскав дежурного подразделения связи, майор попросил его вызвать «Енисей». «Енисей» был позывной штаба фронта, поэтому дежурный спросил:
— А кого вам на «Енисее»?
— «Резеду», — ответил майор.
Это была позывная управления генерала Привалова. Минут через пять связистка доложила:
— У аппарата Муратов.
Майор подсел к телетайпу и попросил сообщить, что от «Березки» прибыл Булавин.
Отправив ответ Булавина, связистка подала ему конец ленты, медленно сползавшей с валика в такт ритмичным ударам клавишей, автоматически отстукивающих буквы.
«Здравствуйте, товарищ Булавин, — читал майор ответ, принятый от «Резеды». — Как больной зуб?»
«Зубом» в переписке и переговорах с Муратовым было условлено именовать Гаевого.
«По-прежнему побаливает», — коротко ответил Булавин, перебирая ленту, на которой после короткой паузы телетайп стал выстукивать приказание Муратова:
«Приготовьтесь через день-два вырвать его».
«Понял вас», — отозвался Булавин.
«Такую же процедуру произведет и «Дядя», — продолжал полковник Муратов.
Булавин, знавший, что под «Дядей» имеется в виду отделение генерала Привалова на станции Озерной, понял, что агент вражеской разведки будет арестован и там.
«Удалось поймать «Осу», — продолжал выстукивать аппарат. — Собираемся вырвать жало».
«Попался, значит, кто-то из домочадцев Глафиры Добряковой», — с удовлетворением подумал майор Булавин, не знавший еще, что полковник напал на след Валевской.
«Ну, а как уравнение с двумя неизвестными?» — снова запросил полковник Муратов.
«Что он имеет в виду под уравнением? — торопливо подумал Булавин. — Шифровки Гаевого, наверное?»
«Удалось решить, — ответил он полковнику. — Позвольте донести текст решения шифром?»
«Доносите».
Майор достал из полевой сумки листок бумаги и медленно стал диктовать связистке цифровые знаки, внимательно наблюдая по ленте, чтобы она не перепутала их:
— 39758 6237 4285…
В расшифрованном виде цифры эти означали:
«На ваш запрос о лектории доношу: затея эта явно лишена какой-либо практической перспективы. Я донес вам в свое время об этом лектории только для, того, чтобы вы могли судить, какими наивными затеями пытаются местные активисты помочь фронту».