Чтение онлайн

— А ну, кто-нибудь ко мне! — позвал Киреев.

Откуда-то из темноты вынырнули ефрейтор Mapченко и еще несколько автоматчиков.

— Тряхните-ка, хлопцы, это деревце! — приказал майор.

Они крепко схватились за довольно тонкий ствол и принялись его раскачивать. К ним присоединилось еще несколько человек, и вскоре наверху кто-то испуганно вскрикнул.

— Вот и хорошо! — обрадованно проговорил Киреев. — Подал наконец свой голос Пенчо Вереш. Пожалуйте вниз, Вереш, а то ведь и свалиться недолго.

Солдаты засмеялись, а с дерева раздался хрипловатый от страха голос:

— Добре, слизу. Тильки забэрить гэть вашу собаку!

Тяжело дыша и сердито шмыгая носом, Вереш стал медленно спускаться.

— Кому это вы фонариком сигналы подавали? — спокойным, почти веселым тоном спросил Киреев: теперь, когда предатель был у него в руках, к нему вернулось его хорошее настроение.

— Яким фонариком? — слезливым голосом переспросил Вереш. — Нэма у мэнэ ниякого фонарика. Чего причипились до старика?

— Хватит тебе придуриваться, Вереш! — начиная злиться, повысил голос майор. — Говори, где парашютиста должен встретить?

Вереш молчал. Слышно было только его сердитое сопение.

— Не тяни время, Вереш! — грозно продолжал Киреев. — Во вред себе волынку тянешь. Мы ведь и без тебя его выловим, а за то, что помочь нам не хотел, тебе же зачтется.

Вереш все еще колебался.

— Ты что думаешь, мы не знаем, кого ты принять должен? Зенона Туреницу поручено тебе принять. Так ведь?

— Ладно, пишлы, — угрюмо проговорил Пенчо Вереш, нахлобучивая на голову протянутую Киреевым кепку.

Донесение от Киреева полковник Никитин получил в ту же ночь, как только майор допросил парашютиста, приземлившегося в районе местечка Лужково. Сам Киреев прибыл в Москву спустя несколько дней. Доклад его Никитину был коротким:

— Взять парашютиста помог нам Пенчо Вереш… Он ведь всецело был в наших руках, и ему ничего больше не оставалось делать. Но мы и сами справились бы с этим делом, так как на ноги был поднят почти весь местный гарнизон. Допрос парашютиста не дал, однако, ничего интересного. Он сразу же все выложил: поддельные документы, деньги, яд, оружие и радиостанцию. Сообщил и задание, с которым прибыл к нам. А потом вдруг заметил со вздохом: «Эх, гражданин начальник, если бы не попался я вам так по-дурацки, сям бы пришел и во всем признался! А теперь разве вы мне поверите?» Не очень-то я всему этому поверил, конечно, но, знаете, может оказаться, что есть в его словах и доля правды.

Никитин удивленно поднял брови:

— Почему так решили?

— Пока лишь смутные догадки, — неопределенно ответил Киреев. — Бесспорно же только одно — не ему была поручена задача раздобыть фотопленку Иглицкого. Похоже, что он и не слышал ничего об этом Иглицком. Не сообщил ничего интересного и экипаж самолета, приземленного нашими летчиками.

— Надежда, значит, теперь только на Голубева? — задумчиво проговорил полковник, разрисовывая папиросную коробку замысловатыми фигурами. — Я тут в ваше отсутствие наводил о нем кое-какие справки. Все, что относится к биографии его до тысяча девятьсот сорок третьего года, подтвердилось. Вот только встречу его с родителями не удалось организовать — погибли старики в годы войны. Ну, а у вас какое о нем впечатление? Вы ведь беседовали уже с ним перед поездкой в Закарпатье.

— Трудно пока сказать что-нибудь определенное, — ответил Киреев. — Думаю, однако, что он сможет нам пригодиться. Сегодня собираюсь поговорить с ним еще раз.

…Голубев был явно встревожен, когда к нему зашел Киреев. Это не ускользнуло от внимания майора. Впрочем, причины для волнения у Голубева могли быть самые различные.

— Ну как? — нетерпеливо воскликнул он, увидев Киреева и невольно протягивая к нему руку. — Высадился он? Поймали вы его?

— Высадился, — ответил Киреев, — и мы его поймали. Все оказалось именно так, как вы нам сообщили.

— Правда? — Голубев весь засиял и порывисто схватил Киреева за руку. — Значит, теперь вы мне немножко верите?, Можно мне вас товарищем называть?

— Попробуйте, — улыбнулся Киреев.

— Спасибо… Большое вам спасибо, товарищ майор! — снова радостно воскликнул Голубев и еще раз потряс руку Кирееву. — Я не знаю, чего бы я только не сделал, чтобы оправдать ваше доверие!

— Вы его уже оправдываете понемногу, — серьезно произнес Киреев и протянул Голубеву коробку с папиросами.

— Спасибо, я не курю, — поблагодарил Голубев, но папиросу все же взял. Неумело прикурил ее у Киреева и тотчас же поперхнулся.

«Курить, видимо, он действительно не умеет», — отметил про себя Киреев.

— А что, если бы я предложил вам свою помощь?… — слегка побледнев, проговорил вдруг Голубев.

— То есть какую же помощь? — удивился Киреев.

— В вашем деле… в деле борьбы со шпионами. Я ведь знаю технику шифровки их секретных донесений, тайны радиопередач, фотографирования. Вам и самим, конечно, известно многое, это я понимаю, но ведь меня они специально учили этому…

Голубев вопросительно посмотрел Кирееву в глаза, но прочел в них лишь глубокое раздумье.

— Если вы только поверите мне, я на деле докажу вам свою преданность… — продолжал он после некоторого молчания, и в голосе его послышались теперь нотки безнадежности: видимо, он не очень рассчитывал на успех своего предложения.

— Когда вы были в Берлине, — задумчиво, будто что-то припоминая, проговорил Киреев, — то сообщили офицеру нашей военной администрации, что вам случайно удалось подслушать разговор каких-то агентов, находящихся на службе у генерала Гелена

[1] .

— Ну как же! Конечно, я хорошо помню все, что говорил там старшему лейтенанту и подполковнику, которые меня допрашивали. А подслушать разговор геленовских агентов мне удалось совершенно случайно. Я сидел в приемной нашего шефа, и, когда к нему в кабинет входила секретарша, до меня донеслось: «Встретимся в кафе «Светлячок» на Ленинградском шоссе в полночь»… Потом я видел, как вышли от шефа эти агенты. Фамилии их мне неизвестны, но видеть этих людей приходилось и раньше.

— А почему же вы не сообщили мне об этом? — вопросительно поднял брови Киреев.

— А что же тут было сообщать? — удивился Голубев. — Я считал своим долгом доложить вам лишь о вещах определенных, бесспорных. Ну вот, например, о предполагаемой высадке парашютиста. Вы ведь и так не очень пока мне доверяете, и я не хотел, чтобы хоть в чем-нибудь из сказанного мною можно было усомниться. А в этом случайно подслушанном разговоре все неопределенно: фамилии агентов я не знаю, они ли должны встретиться в кафе «Светлячок» — тоже неизвестно. Полагаю, впрочем, что все-таки они. И потом, где этот ресторан, в каком городе? Можно предположить, что в Москве, судя по Ленинградскому шоссе. Когда состоится встреча, опять неизвестно. Может быть, она уже и состоялась. Как видите, сплошной туман. На всякий случай я сообщил об этом в Берлине, а повторить вам не решился. К тому же я думал, что вы и сами уже знаете обо всем из протокола моего допроса.