Чтение онлайн

Всероссийская акция протеста дальнобойщиков, проходящая в эти дни, демонстрирует, помимо прочего, деградацию политической жизни и полное отсутствие каких-либо возможностей для организованного сопротивления общества проводимому руководством страны курсу.

Политические протесты 2012—2013 годов начались и закончились раньше, чем ошибочность взятого властью курса могли почувствовать широкие слои населения. Вызванная протестами реакция уничтожила и без того слабые зачатки гражданского общества, что и привело к нынешнему положению дел. Если использовать затертую метафору, холодильник еще только начинает побеждать телевизор, но сил, готовых возглавить спонтанный экономический протест и перевести его в цивилизованную политическую плоскость, уже нет – зато механизмы подавления отлажены и пока успешно справляются с ситуацией.

Несколько лет целенаправленной работы по сегментированию общества и маргинализации любых и всяких проявлений недовольства властью принесли свои плоды: между лидерами политической оппозиции и проявляющими недовольство экономической политикой властей гражданами нет практически никакой связи, нет доверия и предпосылок для совместных действий. Все это на фоне мобилизационной риторики и нескрываемой милитаризации общества. В такой ситуации любой экономический протест может закончиться только соглашением с властью на ее условиях и жестокими точечными репрессиями против тех, кто попытается перейти от экономических требований к политическим.

Похоже, пора признаться себе: руководство нашего государства решило идти до конца, настаивая на непогрешимости всех принимаемых им решений – в экономике, во внешней политике, везде, вплоть до ЖКХ. Нет никаких оснований надеяться, что какие-либо рациональные доводы экономистов, юристов или предпринимателей, крупных и мелких, будут услышаны или хотя бы приняты к сведению, не говоря о том, что они смогут повлиять на проводимый курс. То же касается и экономических протестов населения.

Уничтожение механизмов реального политического представительства привело к окукливанию власти и ее полной непроницаемости для любых концепций, с которыми она не согласна. Сопротивляться некому, да и пространство, в котором это сопротивление было бы возможно, фактически уничтожено. Любые попытки использовать недовольство населения для консолидации протестного электората нейтрализуются задолго до выборов: среди допущенных к ним просто не оказывается тех, кто был бы готов последовательно и принципиально продвигать альтернативную точку зрения без оглядки на власть. Это отлично видно на примере протестов дальнобойщиков: партии так называемой легальной оппозиции или игнорируют их, или пытаются перевести в выгодное власти русло, считая своим долгом помочь ей справиться с протестами, а не помочь протестующим добиться своего.

Отсутствие полноценной и дееспособной оппозиции не оставляет никаких шансов на благоприятное разрешение нарастающих проблем государства. Демократия для того и нужна, чтобы в ситуации неспособности действующего руководства преодолеть кризис передавать власть ответственной, готовой ее воспринять оппозиции – передавать законно, легально и управляемо. К сожалению, в России такого механизма никогда не было, а в последние годы сделано все, чтобы он и не появился.

Отсутствие легальных внутриполитических механизмов для плавной трансформации цивилизованными способами ведет нас к ситуации, когда трансформироваться все равно придется, но не осмысленно и планомерно, а стремительно и под воздействием неконтролируемых и заведомо негативных факторов. Например, в случае очевидных экономических и внешнеполитических неудач, а говоря прямо, серии военных поражений на фоне углубления экономического кризиса, наша страна может оказаться в ситуации мгновенного политического банкротства власти и неконтролируемого распада всех ее структур и самого государства.

Мы живем в интересное время, но осмыслить сейчас, что на самом деле происходит и почему так получилось, – невозможно, нет понимания, что будет дальше и чем все кончится. Поэтому любые попытки что-то обобщать стоит воспринять лишь как зарубки на память или пометки в блокноте, из которых когда-нибудь потом могут получиться хорошие книги о нашем времени.

Самым политически активным сейчас является поколение, которое или выросло на голливудской продукции, или столкнулось с ней в достаточно юном возрасте, чтобы успеть впитать ее основные логики и штампы. Что говорить, если вполне солидные люди искренне полагают, что сериал «Карточный домик» – это не качественное телешоу, снятое с прицелом на высокие рейтинги, а достоверный рассказ об изнанке американской политики. То, как повлияли и влияют голливудские киноистории на российскую политическую элиту и восприятие ею окружающего мира, – тема для отдельного разговора, и в будущем он, несомненно, состоится. Ничуть не меньше и ничуть не лучше голливудские сюжеты влияют и на российскую оппозицию, и вот об этом бы хотелось кратко поговорить сейчас.

Один из главных мифов американского кино – всепобеждающая сила правды.

Множество раз в боевиках, в триллерах, в детективах, в антиутопиях, в декорациях всех эпох зрителю предлагается нехитрая притча: если люди обмануты, то стоит им один раз сообщить правду, как они немедленно прозреют и будут готовы пойти за говорящими правду в бой с лжецами. Впрочем, никакого боя чаще всего и не бывает: сам акт публикации правды становится хэппи-эндом. Вышла статья с разоблачением в местной газете, адвокат в блестящей речи обосновал невиновность подзащитного, честный полицейский донес всю правду до президента – это и есть победа добра, дальше, мол, и так всем все понятно, поэтому идут финальные титры под жизнеутверждающую музыку.

Миф о всесилии правды уходит корнями в христианство. Причем не в учение самого Христа, а в теорию и практику ранней христианской церкви. В самой прямолинейной форме он выражен в известной фразе Тертуллиана «душа по природе своей – христианка». При такой постановке вопроса очевиден и практический вывод: главное – рассказать человеку о Христе, и он обязательно станет христианином, потому что душа его только и мечтает воссоединиться с богом. Мало того что христианство для христиан и есть высшая правда, так и сама по себе правда как противоположность лжи для христианина принципиальна, ибо сказано в Евангелии от Иоанна, что дьявол «лжец и отец лжи» (Иоанн, 8, 44). Отсюда и сценарий типовой голливудской антиутопии: есть ложь, есть ее гнусные творцы и покрыватели, есть простой человек с чистыми намерениями, искатель правды, который в итоге их разоблачает. А так как все люди вокруг тоже страдали от лжи и только и ждут, пока их освободят, они все, конечно же, рады помочь герою и заполняют собой улицы в конце фильма – ложь разоблачена, правда торжествует, добро опять победило зло.

Для большего художественного эффекта скрываемая злодеями правда представляется в виде какого-то материального носителя, вокруг которого и строится сюжет: книги, прочитав которые, человек сразу прозревает, кинопленки, один просмотр которых якобы все сразу изменит, живой свидетель, которому все и сразу безоговорочно поверят, в конце-концов – какие-нибудь фотографии и документы, предъявление которых наверняка уничтожит зло.

К сожалению, этот совершенно сказочный сюжет популярен среди вполне серьезных и прагматичных людей, причем – в России. Например, совсем недавно я слышал его в такой редакции: надо участвовать в выборах для того, чтобы издать и по всей стране распространить газету! Предполагается, что в ней будет что-то такое, что заставит людей выделить эту газету из десятков других предвыборных изданий и, при тщательном прочтении от корки до корки, изменить свое отношение к происходящему в стране. Надо ли говорить, что, даже если удастся распространить по всей стране такую Газету, где каждый текст будет написан самыми талантливыми писателями по всем правилам боевого НЛП, – это ровным счетом ничего не даст? Просто потому в нашем мире, а тем более – в нынешней России, один пусть даже самый потрясающий текст или срывающий покровы ролик в Интернете не сможет перекричать ложь, повторяемую тысячи раз на тысячи голосов. Так бывает только в кино, причем – в американском.

Нет особого смысла углубляться в многообразие различий религиозного, политического или юридического опыта двух стран, США и России. Сразу о главном: в России нет никакого культа правды, вопреки ритуальным клятвам в обратном и бесконечным повторениям красивой фразы князя Александра Невского «не в силе бог, а в правде». Достаточно изучить жизнь самого князя, чтоб убедиться, что его понимание правды было весьма гибким в разных жизненных ситуациях и уж несгибаемым борцом за какую-то высшую справедливость он вовсе не был.

Правдой у нас оказывается вовсе не последовательное отрицание всей и всякой лжи и ее последствий, а что-то другое, трудноуловимое, расплывчатое и совершенно невыразимое в юридических терминах. Достаточно вспомнить известное высказывание Федора Достоевского в одном из частных писем: «Если б кто доказал мне, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели со истиной». По поводу этой фразы сломано много копий, но очевидно, что установленная судом присяжных или даже Верховным Судом США истина не произвела бы на Федора Михайловича никакого впечатления, если бы он для себя решил, что она «вне Христа». Отговорка про Христа двояка: с одной стороны, она отсылает к некоей высшей справедливости, которая может противостоять сиюминутной земной истине, но с другой стороны, она открывает путь для пристрастности и субъективности – потому что религия базируется на эмоциях и чувствах, а не на фактах. Если человек чувствует, ну или ему кажется, что он чувствует, что, поступая каким-то образом, он поступает «со Христом», то никакие земные структуры его уже не переубедят. Очень удобная формулировка, если вдуматься.