Чтение онлайн

Память причудлива и субъективна: человек вполне может «помнить» то, чего вовсе не было, и напрочь забывать то, что было. В более простой форме это отражено в поговорке «врет, как очевидец». Манипулирование прошлым – это не только пресловутая «фальсификация истории». Как показывает практика, пропаганда способна изменить воспоминания людей и о недавнем времени.

Крымско-украинской эпопее всего-то полтора года, но она кардинально изменила не только настоящее, но и прошлое многих наших сограждан: люди искренне убеждены, что всегда интересовались украинской политикой и уж точно всегда мечтали о возвращении Крыма в состав России. Опрокинув текущую политическую ситуацию в прошлое, пропаганда придала ей вид давнего противостояния двух миров. К реальной истории вопроса все это, естественно, не имеет никакого отношения: самый пристрастный обзор российской политической публицистики за 1990—2013 годы доказывает только то, что Украина как таковая вовсе не была в центре внутрироссийских политических дискуссий и какого-либо особого интереса, а если и попадала в повестку дня, то только в период «оранжевой революции» или из-за бесконечных газовых разбирательств.

Особенно важно помнить, что «сакральный Крым» никогда в новейшей истории России не был ни символом, ни лозунгом, ни политической программой какой-либо мало-мальски влиятельной или представительной политической силы. Исключением, доказывающим правило, можно считать склонного к геополитическому популизму бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова, который в свое время разыгрывал в том числе и крымскую карту. Но он так и не стал ни президентом, ни премьер-министром и вообще сошел с политической сцены за несколько лет до всей этой истории, что лишь подтверждает маргинальность крымской темы во всей предыдущей российской политической истории и ее несамостоятельность. Жириновский с его любовью к экспансионистской и реваншистской тематике – тем более не аргумент, хотя бы потому, что и в его риторике Крым если и появлялся, то совершенно точно никогда не был главной темой.

Единственный заметный феномен массовой российской культуры, в котором можно обнаружить тему Крыма и антиукраинскую риторику, – фильм «Брат-2». Однако такое его восприятие – лишь еще один пример переосмысления прошлого с позиции сегодняшнего дня. Несомненно, украинцам этот фильм не мог понравиться, но ведь и снимался он для внутрироссийского потребления. В народ из него пошли вовсе не антиукраинские инвективы, а лозунг «Сила – в правде», который кто только ни использовал с тех пор. Между прочим, «антиукраинскую» линию в фильме про Данилу Багрова (отнюдь не основную, по сюжету) в 2000 году парадоксальным образом можно считать первой попыткой смириться с тем, что украинцы – это не потешные «младшие братья» и «ненастоящие русские», а вполне себе отдельный народ, который говорит на своем языке и не обязательно дружественно настроенный. Если вспомнить тогдашнюю официозную российскую дружественно-снисходительную риторику по отношению к Украине и украинцам, это был действительно важный шаг к признанию де-факто состоявшегося развода двух народов. Но все-таки необходимо признать, что этот фильм действительно стал важной вехой в становлении современного нам порядка вещей – возможно, вопреки замыслу авторов. Как бы то ни было, но и «Брат-2» отнюдь не стал катализатором антиукраинских и прокрымских настроений.

Для того чтобы вернуться к нормальной жизни и нормальным отношениям двух народов и государств, необходимо отделить настоящие воспоминания от фальшивых и не забывать, что вражда не была извечной, как бы ни убеждали нас в этом шовинисты с обеих сторон. Если Германия и Франция смогли стать ближайшими партнерами после веков взаимного уничтожения, нам неизбежно придется идти тем же путем, а эти годы признать годами лжи и позора, осудить их и постараться, чтоб все это никогда больше не повторилось.

Решение Верховного суда США относительно легализации однополых браков сильно возбудило общественность по нашу сторону океана. Неудивительно: антиамериканизм и гомофобия – важнейшие компоненты того идеологического коктейля, которым власть поит наших сограждан. Тезис о том, что противники нынешней власти являются не только агентами влияния США, но и гомосексуалистами, настолько часто употребляем, что в некоторых кругах стал практически аксиомой. Решение Верховного суда США стало долгожданной вишенкой на давно готовый торт: в возбужденном мозгу борцов с американским империализмом США окончательно отождествились с рассадником и проповедником сексуальной девиантности.

Оживленная интернет-полемика не сопровождается какой-либо содержательной дискуссией в прессе. И это тоже понятно: по действующим ныне законам публично говорить об однополых браках и контактах что-либо, кроме осуждения, – это рисковать подпасть под известную статью. С другой стороны, широкое распространение примитивной псевдологики «если ты не гомофоб, то ты гей» (ничем, кстати, не лучшей, чем излюбленный тезис гей-активистов «все гомофобы – латентные геи») заставляет многих благоразумно молчать, чтобы не напороться на вал оскорблений. Но широкая и свободная дискуссия на эту щекотливую тему России все-таки предстоит в каком-то отдаленном (или не очень отдаленном) будущем, и перепалки в Интернете – лишь репетиции этой полемики. Можно сколько угодно говорить, что для России эта тема неактуальна, но энтузиазм, с которым все это обсуждается, явным образом сообщает обратное.

Однополые браки в США – просто свежий пример для иллюстрации печального факта: отсутствие в современной России каких-либо возможностей и практического смысла для конструктивной полемики по ряду актуальных вопросов заставляет нас бесконечно упражняться в спорах на чужом материале. И такая ситуация вполне поощряется властью, в том числе через специфическую работу в Интернете. Критичность и негативный настрой умело направляются вовне, подальше от российских проблем.

В России полно «евроскептиков» и «еврооптимистов», имеющих свой взгляд на перспективы ЕС и членства в нем тех или иных стран, и вместо разговора о будущем России в Европе идут бесконечные споры о том, что будет с Грецией и Британией. Табуированность вопроса о мигрантах в России компенсируется постоянными обсуждениями ситуации с мигрантами в Европе: даже среди сограждан, никогда не выезжавших за пределы отечества, есть множество специалистов в этой сфере, всегда готовых рассказать о крахе мультикультурализма во Франции и проблемах интеграции турок в германское общество. Тема федерализации и взаимоотношений регионов с центром – интереснейший вопрос, который в современной России можно обсуждать только на украинском материале, притом что федеративным государством по Конституции является именно Россия, а не Украина.

Хочется верить, что рано или поздно вся эта энергия обратится на внутрироссийские проблемы и поиск вариантов их решения. Но пока наше общество вполне удовлетворяется дискуссиями о чужих проблемах, и свадьбы американских геев многим кажутся гораздо более интересной темой, чем кризис отечественной экономики и ее все более туманные перспективы.

Как заметил в свое время Уинстон Черчилль, генералы всегда готовятся к прошлой войне. Это наблюдение относится и к генералам российской политики, которые с невероятной последовательностью готовятся к выборам 2011 года.

Те выборы и последующие за ними события стали для нынешнего политического режима неожиданным и крайне неприятным испытанием, повторения какового власть любой ценой желает избежать, особенно с учетом изменившейся ситуации в стране и мире.

Можно выделить два значительных просчета власти при подготовке к тем выборам. Во-первых, было недооценено влияние Интернета на общество: аудитория пользователей Сети уже тогда оказалась достаточной, чтоб ее невозможно было игнорировать, в то время как к концу 2011 года в Интернете сложился оппозиционный консенсус вокруг концепции «голосовать за любую другую партию, кроме ЕР». Предложенная Алексеем Навальным стратегия оказалась простой и неожиданно успешной, а вовремя оценить ее потенциал и придумать меры по борьбе с ней власть не смогла. Во-вторых, власти недооценили желание и способность гражданских активистов и существующих НКО мобилизовать значительные силы на наблюдение за голосованием и подсчетом голосов. Между тем именно полученная в ходе наблюдений за выборами фактура, заполнившая Интернет в ночь выборов, стала детонатором для последующего взрыва негодования.

Все прошедшие годы власть активно работала над своими ошибками – главным образом, меняла правила игры так, чтоб ситуация 2011 года ни в коем случае не смогла повториться впредь. Возможно, даже странный перенос выборов на три месяца – это не более чем суеверное желание и в смысле даты и времени года сделать все не так, как было в 2011-м. Про наступление на Интернет написано и сказано очень много: ситуация в русском сегменте Сети за последние годы значительно поменялась, он стал гораздо более лояльным и управляемым.