Чтение онлайн

– Тебе понравилось? – как можно небрежнее спросил Мика.

– Да, тебе бы тоже понравилось. Хочешь сходить?

– Нет.

– Зря. Пойдем, погуляем? – попросила она, беря его за руку. Эмоции от покупки и от кузни зашкаливали, и от непонятной радости, ей хотелось петь и танцевать. А Мика опять в своем неадекватном состоянии.

– Не хочется, - проворчал он.

– Иди, старый пень, - вдруг отозвалась Нюра, - сидишь тут, то не хочу, это не буду, вставай и развлекай свою супружницу. Сам на молодой женился!

– Да не женаты мы!– хором отозвались Энна и Миша.

– А какая разница, все равно что два сапога от одной пары, всегда вместе!

Мика поднялся, и Энна взяв его под руку, потащила вперед. К концу дня, насмотревшись на все возможные представления, объевшись и напившись, они посмотрели фейерверк и вернулись домой, с трудом переставляя ноги.

– Я так устала – заявила Энна, упав на кровать, без сил. Она даже не разделась, как была так и рухнула.

– Вставай – проворчал Мика, - хотя бы переоденься, я уже про душ молчу.

Она с трудом встала, и натянула ночную рубашку.

– Спокойной ночи, ворчун.

– Я не ворчун.

– Ворчун.

И она заснула, а Мика вышел на улицу к поджидавшей его там Нюре.

Нюра, сидела в кресле качалке, и вязала носки новыми спицами. Мик некоторое время завороженно следил за тем, как быстро появлялись первые рядочки черных полосок.

– Нужно будет купить гусиного пуха на перины и подушки, - сказал он, отворачиваясь от гипнотизирующего зрелища.

– То зимой, в городе продавать будут.

– Съездим.

Он опять повернулся, всматриваясь в ночь, он думал об Энне и Сашке. Он не совсем понимал, что связывало их. Да и было ли вообще между ними хоть что ни будь? Прошло каких-то пару месяцев, а она уже прижилась здесь, забыла мужа, нашла Лао. Образ этакой расчетливой, неверной, легкомысленной особы, не совсем вязался с той Энной которую он знал, но все же она вместе с ее истинными чувствами и мыслями оставалась для него загадкой.

– Она, жена моего лучшего друга, - зачем-то сказал он, но Нюра так и продолжала вязать, - я думал, что так смогу уберечь ее.

– От кого внучок?

– От всех, - со вздохом произнес Мика, сам до конца не понимая сделанного.

– Или для себя сберечь? – поинтересовалась Нюра, продолжая клацать спицами.

Мика ничего не ответил. Ночь была прохладной и яркой. Легкий, свежий ветерок шевелил волосы. Масляная лампа, купленная на ярмарке, давала больше света, чем свечи, так что за столом было светло, и ему были прекрасно видны глаза бабы Нюры. «Она мудрее, чем кажется», подумал Мика.

– Ты зачем мучишь ее? – старушка нарушила, затянувшееся молчание.

– Чем же я ее мучаю? – в некотором смысле вопрос развеселил его, вызвав легкую улыбку. Вряд ли Нюра видела ее, она вязала, не отрывая взгляда от спиц.

– Норовом своим да ревностью душишь. То, что дорога она тебе, то каждому понятно. Не разумею я, лишь, почему ей ты доселе не сказал.

– Говорю же мать, она замужем за моим другом. Он как брат мне, не могу я.

– Нет у тебя теперь брата, внучок, а у нее мужа нет.

Мика отвернулся, а Нюра продолжала вязать. Клац клац, стучали спицы, клац клац. И этот звук приводил его в бешенство. Захотелось стукнуть кулаком по столу, что бы она перестала клацать ими.

– Не серчай внучок, - проговорила она, не прерывая своего занятия, но он хранил молчание.

– Меня дома жена ждет, и дети.

– Не дождутся они.

– Дождутся – упрямо проговорил он, сжимая кулаки.

– Расскажи мне.

– Что?

– О жизни вашей расскажи, о жене, о детях.

Мик не хотел, не хотел говорить, не хотел вспоминать. Но слова сами полились, сначала медленно и скомкано, но затем плотина прорвалась. Он рассказывал ей о детстве с Сашкой, о встрече с Мариной, о том, как старший сын учился в школе, как младший сделал первый шаг, как просил леденец в тот злосчастный день. Рассказал о том, как Алекс представил Энну, как удивился Мик, узнав ее возраст. О том, как позавидовал другу. Как на духу рассказал о том, как нравилась ему она, и о том, что толком никогда с ней не разговаривал. И о том, что больше отцовских чувств было к ней. А потом рассказал, как вкусно она умеет готовить, как смешно рассказывает истории, как много она знает интересных вещей.

– А жена то, твоя какая? – спросила Нюра, довязывая носок.

– Марина? Она совсем другая. Она высокая, почти как я, и волосы у нее светлые, а глаза серые. Красивая. И спокойная, она хорошая мать… мы через многое прошли…

– Понятно.

Мика хотел еще что-нибудь рассказать о жене, но не знал что. Как-то не хотелось ему бабушке говорить, что брак его распадается. Что если бы не ее беременность, то ушел бы еще три года назад.

– Я тебе вот что скажу милок. Пока ты об Энне рассказывал, я носок довязать успела, а о жене так и первого ряда не сделала.

И перестав наконец клацать спицами, она внимательно посмотрела на Мику.

– Забудь о том, что было. Теперь у тебя есть шанс быть с ней. А брат твой, рад был бы, узнай он что ты заботишься о его жене, что не бросил, не оставил в чужом мире, с чужим мужчиной. Думай внучок, думай.

– Слишком рано, мать – с ужасом услышал он своей собственный ответ.

– Главное чтобы не было слишком поздно.

И она снова принялась клацать спицами. Не в силах больше выносить этот звук, Мика пошел спать. Раздевшись, он подошел к кровати, и увидел спящую Эни, она свернулась в клубочек, лицом к стене. «Наверное и правда устала», подумал он, и затянув занавесь отделявшую кровать от комнаты улегся рядом. Она тут же повернулась, и легла ему на плечо, что-то пробормотав.

– Спи, - прошептал он, убирая прилипшие к ее лбу волосы.

«Нужно отремонтировать комнату, поставить нам разные кровати. Не дело это, вместе с ней спать».

6

Как-то холодным осенним днем Энна, в очередной раз собиралась к Лао, на урок. Она уже накидывала шарф, когда зашел Миша.

– Ты куда? – буркнул он.

– К Лао – она пообещала, что никому не скажет об их занятиях, пока Лао сам не сможет прочитать новости на городском столбе.

– Зачастила ты к нему – он из последних сил старался сдержаться, но все же постепенно ненависть на нее превалировала. Где-то в глубине души, он уже понял, что замуж она вышла за Сашкины деньги, что ей плевать на то, что он, ищет ее, с ума сходит. Она уже подцепила «новую жертву».

– Да ладно тебе, - она остро переживала, что не может сказать ему правду, но данное кузнецу слово обязывало.

Перед самым днем рождения Миши, они с Лао договорились, что он принесет меч на рассвете им домой.

Утром третьего декабря, Энна встала, когда солнце едва намекнуло на свое пробуждение. Тепло одевшись, она тихо, чтобы не потревожить именинника выбралась из их комнаты, баба Нюра, уже грела воду для чая, и кивнув ей, Энна выскочила на улицу, где за калиткой уже поджидал Лао с подарком.