Чтение онлайн

Я разбирала жалобы, заполняла формы, и постепенно мой новый мир переставал казаться таким чужим. Да, он был странным. Да, в нём были летающие экипажи, говорящие папки и хаотиты, торгующие болотной слизью. Но здесь была Грета, которая хлопала меня по плечу и говорила, что я справлюсь. И здесь был Фредрик, который, как выяснилось, был не просто мрачным бюрократом, а человеком (или кем он там был), который потерял команду и теперь прятался за бумагами и правилами.

В конце дня, когда я уже собиралась уходить, Фредрик поднял голову и посмотрел на меня.

— Екатерина, — сказал он.

— Да? — я замерла.

Он помолчал. Потом сказал:

— Завтра в восемь. Кофе — чёрный, без сахара. И не опаздывайте.

— Хорошо, — ответила я.

И вышла из кабинета.

В коридоре я остановилась у окна. За окном уже темнело, и огни Альдегарда загорались один за другим — жёлтые, синие, зелёные, красные. Летающие экипажи сновали между домами, оставляя за собой шлейфы искр, а где-то вдалеке слышалась музыка — чужая, но красивая.

Я смотрела на этот город, который ещё вчера был мне чужим, и вдруг поняла, что он больше не пугает меня.

Он был другим. Но это не значило, что он был плохим.

— Ты справишься, — сказала я себе. И впервые поверила в это.

Я пошла в свою комнату, чтобы лечь спать, но знала, что сегодня усну не сразу. Сегодня я буду думать о хаотите, о папках, которые плачут, если их положить неправильно, и о начальнике, который потерял команду и теперь пьёт чёрный кофе без сахара, потому что, наверное, боится, что с сахаром он станет чуточку слабее.

Или чуточку человечнее.

Я легла на кровать, и стена, та самая, которая умела греть воду, тихонько загудела, убаюкивая меня.

— Спокойной ночи, — прошептала я.

Стена не ответила. Но лампа над головой мигнула три раза — жёлтым, зелёным, синим — и погасла.

И мне показалось, что это был самый добрый ответ из всех возможных.

Второй рабочий день в другом мире начинается с того, что ты просыпаешься за десять минут до будильника и понимаешь: стена снова нагрела воду. Сама, без всякой команды. Я лежала на кровати, слушала, как в кувшине тихонько булькает что-то горячее, и пыталась решить: это проявление заботы или просто глюк в системе?

— Спасибо, — сказала я на всякий случай.

Стена одобрительно хмыкнула. Или это трубы зашумели. Я пока не научилась различать.

Утро началось с кофе. Я пришла в кабинет ровно в восемь — с чашкой в руке, чёрной, без сахара, как и было приказано. Фредрик сидел на своём месте и смотрел на меня с выражением, которое я мысленно окрестила «стандартное недовольство начальника». Но кофе он взял. Сделал глоток. Кивнул.

— Садитесь, — сказал он. — Сегодня у вас будет возможность познакомиться с коллективом.

— А разве коллектив — это не мы с вами и Грета? — спросила я, усаживаясь за свой стол.

Фредрик посмотрел на меня так, будто я спросила, не летают ли здесь коровы.

— Отдел межмировых аномалий состоит из четырёх сотрудников, — сказал он. — Я, вы, Грета и архивариус. Грета — курьер, занимается доставкой и выездной работой. Архивариус отвечает за хранение и систематизацию документов. Вы — секретарь. Я — начальник. Всё просто.

— А где архивариус? — спросила я, оглядываясь.

— В архиве, — ответил Фредрик. — Где же ещё.

Это прозвучало логично. Но в его тоне было что-то… странное. Какая-то смесь усталости и обречённости, как у человека, который давно смирился с неизбежным и перестал бороться.

— Он придёт? — уточнила я.

— Иногда, — уклончиво ответил Фредрик. — Если документы сами его выпустят.

Я не поняла, шутит он или говорит серьёзно, но переспрашивать не стала. Вместо этого я взяла стопку вчерашних жалоб (я успела разобрать их до обеда, и, кажется, даже правильно, потому что папки не кричали) и принялась за новые.

Около десяти утра в кабинете что-то зашевелилось. Я подняла голову и увидела, что дверь в дальнем конце комнаты, которую я до этого принимала за стенной шкаф, медленно открывается.

Из двери вышли… нет, не вышли. Вытекли.

Я не нашла бы лучшего слова. Из проёма показалась фигура, которая двигалась с такой медлительностью, что казалось, будто время вокруг неё течёт иначе. Это был мужчина. Высокий, очень высокий, с длинными светлыми волосами, собранными в низкий хвост, и глазами цвета утреннего неба — такими бледно-голубыми, что они казались почти прозрачными. На нём была простая серая мантия, запылённая и местами порванная, а на поясе висела связка ключей, которые позвякивали при каждом шаге.

Но самое примечательное в нём были не волосы и не глаза, а выражение лица. Он выглядел так, будто только что проснулся после тысячелетнего сна и ещё не понял, в каком веке очутился. Веки тяжёлые, взгляд рассеянный, движения плавные, но какие-то… неуверенные.

— А, Линвэль, — сказал Фредрик, не поднимая головы. — Живой.

— Пока да, — ответил архивариус голосом, который звучал, как далёкий колокольный звон. — Хотя после вчерашней инвентаризации я не уверен.

Он перевёл взгляд на меня. Медленно. Очень медленно. Я успела трижды моргнуть, пока его глаза сфокусировались на моём лице.

— Новая секретарша, — констатировал он. — Линда уехала?

— Сбежала с караванщиками, — уточнил Фредрик.

— Жаль, — Линвэль вздохнул. — Она неплохо разбиралась в классификации портальных отчётов. Для человека. — Он посмотрел на меня. — А вы кто?

— Екатерина, — представилась я. — Из другого мира. Земля. Я… временно.

— Все мы здесь временно, — философски заметил эльф. — Вопрос в том, насколько временно. Некоторые задерживаются на пару десятилетий, некоторые — на пару тысячелетий. Я, например, здесь уже… — он задумался, — …давно.

Он подошёл к моему столу, взял верхнюю жалобу, посмотрел на неё, положил обратно. Потом взял другую. И третью.

— Капуста в волосах, — сказал он вдруг.

Я машинально провела рукой по голове. Точно. Опять. Откуда она там берётся?!

— Это не капуста, — пробормотала я, вытряхивая из косы маленький белый листок. — Это… э-э-э…

— Остатки портального проводника, — сказал Линвэль с видом профессора, который ставит диагноз. — Обычное дело для недавних мигрантов. Пройдёт через пару недель. Или не пройдёт. Зависит от того, насколько сильно вы были привязаны к своему миру.