Чтение онлайн

Я посмотрел на неё с укором. Конечно, это было совпадение. Что же ещё? Но я совершенно машинально украдкой всё-таки посмотрел в указанную сторону. Оба кресла были пусты. Так же, как и все места поблизости. Во всём вагоне было от силы человек 6, не считая нас. И никто даже отдалённо не был похож на кого-то из моих знакомых. Это было странно и удивительно, но без сомнения являлось лишь забавным совпадением, от которого всё же стало немного не по себе.

Я поёжился, зевнул и достал из кармана телефон. Ни новых сообщений, ни пропущенных вызовов – ничего не было. 9:37. Цифры разительно отличались от всех остальных, но разнице этой я давно перестал удивляться.

– Так это или нет – уже не столь важно, – сказал я. – Уже почти десять часов. Всё равно мы скоро придем. Кстати, я вполне мог и сам напутать, в какой именно аудитории я в студенческие годы философией занимался. Первое впечатление немного улеглось, и я теперь понимаю, что просто среагировал на, надо сказать, достаточно точное предположение.

– Ой, не оправдывайтесь. Дело вот в чём: подсознательно вы были готовы поверить, что это правда. Поэтому вы так отчаянно сканировали вагон в поисках подтверждения того, что это розыгрыш. А теперь так же пытаетесь спихнуть всё на несовершенство своей памяти.

– Не смешите меня.

– А иначе почему вы так переполошились? Вы своё лицо видели вообще? На нём же ужас был.

– Возможно, я просто внушаемый.

– М-да-а-а. Представляю, что бы было, если бы я вам сказала, что я лишь плод вашего воображения. Интересно, вы бы стали искать подтверждение, что это не так? Начали бы вспоминать, разговаривал ли со мной кто-то ещё, обращалась ли я к кому-то. И ведь не нашли бы! Знаете, как в фильмах или книгах. Вас бы тогда вообще инфаркт хватил, наверное.

– Всё же мы с вами не в фильме и не в книге.

– Ой ли? Откуда вам знать? Может быть, кто-нибудь прямо сейчас читает это и теперь будет внимательно перечитывать всё, чтобы проверить, реальна ли я. Будет искать подсказки, что я меня на самом деле нет, что вы просто заснули в начале пути и теперь бредите во сне. А автор, когда придумывал этот «неожиданный» ход, упивался собственной оригинальностью.

Я тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. Отвечать и как-то комментировать это не хотелось. Разговор больше не бесил, а скорее веселил меня, – такое осознание пришло внезапно, как по щелчку пальцев. А когда она упомянула про сон, я вдруг понял, что уже несколько часов я чувствовал себя абсолютно бодро и не хотел спать.

– Какая восхитительная чушь, – сказал я, улыбаясь. – Даже комментировать не хочется. Но знаете, если бы это было так и весь этот диалог действительно происходил только в моей голове, мне было бы гораздо легче его закончить. И ехать оставшиеся – сколько там? – пятнадцать минут в тишине. Но всё-таки я предпочитаю в бред не верить.

– Вы уже столько раз за эту поездку сказали слово «бред», что впору задуматься, правда ли вы в это верите.

– Верю-верю. Не сомневайтесь.

– Ваше право. Но это говорит лишь о том, что вы даже за всё это время не поняли вообще ничего из того, что я вам говорила. Так что продолжайте беситься, веселиться, насмехаться надо мной, задаваться вопросом, откуда я снова слово в слово угадываю ваши эмоции. Вам же хуже.

– Не обижайтесь. Я не большой любитель подобных разговоров и привык говорить всё как есть. Но надо отдать вам должное, вы действительно меня очень даже повеселили. И не дали уснуть в этом катастрофически неудобном кресле. И за это вам спасибо! А то после нескольких часов такого «сна» я бы ужасно себя чувствовал.

– Пожалуйста. – Она слегка покачала головой и с укоризной посмотрела на телефон, который я достал, чтобы вновь посмотреть время. – Рада, что это было небессмысленно.

– Конечно, нет. А в знак примирения я хочу угостить вас чаем или кофе, когда мы приедем в Хельсинки.

– Спасибо, но я откажусь. Не думаю, что это хорошая идея. Ну и кроме того, мне уже пора выходить.

Динамик в вагоне вдруг прогремел:

«ПОЕЗД ПРИБЫВАЕТ НА СТАНЦИЮ ТИККУРИЛА! ПЕРЕСАДКА НА ПОЕЗД В АЭРОПОРТ ВАНТАА».

От неожиданности я дёрнулся. Не знаю, что смутило меня больше: отказ попутчицы или её внезапное желание выйти, но так или иначе, я не сказал ни слова.

Поезд плавно останавливался. Вагон будто ожил. Засуетились проводники, зашумели багажные полки, ринулись к выходу практически все находившиеся в нём люди. Девушка тоже поспешно встала и начала собираться. Я молча наблюдал за ней, в глубине души надеясь, что это всё-таки какой-то дурацкий розыгрыш.

– Ну, что вы так встрепенулись? – Сказала она, накидывая на плечи рюкзак. – Следующая – ваша. До свидания.

Я проводил её взглядом и решил вновь сверить часы. Теперь все они показывали абсолютно одинаковое время: 09:53.

Скорее всего, поезд и мой телефон вошли, наконец, в зону покрытия сети и синхронизировались, а наручные, выходит, были всё время точны. Я лишь пожал плечами и решил не придавать значения таким пустякам: в конце концов, часы всегда можно было настроить.

Через минуту поезд тронулся. Я выглянул в окно и успел увидеть лишь спину своей бывшей попутчицы, которая в ту же секунду скрылась за белой стеной вокзала.

Больше я её не видел.

Голос

Бывает так, что ты чего-то очень сильно хочешь. Мечтаешь до боли в животе и дыма из ушей. Ты не можешь есть, спать, нормально работать; ты просто идёшь по улице и бредишь этим своим не бог весть каким дерзким желанием. Желание, на первый взгляд, совсем пустяковое: поехать в Стокгольм. Однако ты хочешь не просто «поехать» – в конце концов, сколько раз ты уже бывал в этом несчастном Стокгольме? – нет. Тебе надо туда не для того, чтобы побродить по изогнутым улочкам старинного центра, прогуляться по благополучным пригородам или даже отведать тухлой селёдки со шведскими фрикадельками – всё это ты уже делал, и не раз. Сейчас тебе просто необходимо прочитать там лекцию о роли современного искусства, в частности, акционизма, в формировании новых социально-политических запросов в обществе. На примере России, естественно.

Конечно, когда подобная мечта встаёт на рельсы вполне реальной перспективы с конкретной датой, – тут у кого хочешь голову вскружит. И ты не исключение. Неудивительно, что последние несколько недель все твои мысли были заняты только этим. Да, такие серьёзные мероприятия ты ещё не проводил, но это настоящий вызов, пасовать перед которым просто непозволительно. Друзья и те даже на сообщения стали отвечать менее охотно: думают, что ты совсем спятил, ведь говоришь и пишешь только об этом и ни о чём другом. Лучший друг снисходительно пожимает плечами и говорит:

– Надеюсь, после этого ты угомонишься всё-таки.

Но ты-то знаешь, что они просто не понимают всей глубины открывающихся перед тобой перспектив. Наконец-то ты перестанешь прозябать в столичных лофтах и редких провинциальных арт-пространствах, куда приходят полторы калеки со скучающими лицами (да и то – в лучшем случае). Боже, люди в России настолько далеки от современного искусства! Ну не понимают они некоторых вещей, не понимают сути. За редким исключением, конечно же.

Теперь твои многолетние труды точно будут вознаграждены по заслугам, а резюме украсит столь желанная строчка.