Чтение онлайн

— О боги, как же много людей! — тихо произнесла Ладамира, глядя в окно экипажа. Возле дверей борделя толпились зеваки: соседи из ближних домов, случайные прохожие и репортёры из местных газет. Законники пытались сдержать прорывающуюся к заведению толпу, а те, в свою очередь, стремились попасть внутрь, чтобы хоть одним глазком на место преступления.

— Стервятники слетелись, — равнодушно отозвался Риваан. — Одни, — чтобы разнести сплетни родным. Другие — всему городу. Несмотря на различия в статусе и происхождении, общего между ними больше, чем кажется.

Она удручённо покачала головой. Пальцы судорожно сцепились в замок, пытаясь унять крупную дрожь. Лицо двоедушницы побледнело и осунулось. То, что люди воспринимали чужую трагедию как забаву, чтобы пощекотать себе нервы, для Лады звучало дико.

Ведьмолов невольно пожалел, что взял её с собой — девушка выглядела испуганно и жалко. Неважно, что с чем ей пришлось столкнуться в прошлом. Если натура отвергает насилие, она отвергает насилие. Закрывает глаза и уши, старается сделать вид, что его не существует. И каждый раз оказывается ошарашенной тем, на какие низости способен человек.

Сама идея привлечь Ладамиру казалась глупой и нелепой. Какая из неё помощница, если её колотит от страха при виде толпы? А ведь внутри борделя находился труп. Где гарантии, что она не упадёт в обморок или не удариться в истерику при виде него? Неоправданно глупо и безрассудно.

И всё же Наагшуру казалось, что он поступил правильно.

— Дайте руку, — произнёс ведьмолов. Лада удивлённо воззрилась на него, но молча протянула ладонь.

На запястье щёлкнул серебристый браслет.

— Это Отбойник, — пояснил он. — Мне ни к чему, — законники привыкли к моим… причудам. А вас защитит.

— От чего?

— От пристального внимания старшего сыщика. Агосто — один из тех мерзких типов, что пострашнее серийного убийцы будут. Маньяк переступает юридические законы, а Агосто — человеческие, ловко прикрываясь законами юридическими. Он из Отдела по борьбе с ведьмовством и учует в вас двоедушника.

— Почему его до сих не судили? — щёки Ладамиры порозовели, голос звучал более ровно и спокойно. Отлично! Отбойник сделает способности незаметными для штатных ведьмоловов, но не погасит их.

— Агосто, конечно же, последняя мразь, но профессионал на высшем уровне. Поэтому ему спускают садистские наклонности. Просто держитесь ко мне поближе, и всё будет в порядке.

Лада снова побледнела, но промолчала.

Внутри было обставлено по высшему разряду: дорогие пушистые ковры, стены цвета марсала с золотыми узорами и тонкие ароматы цветов, стоящих в расписных вазах. Становилось понятно: подобное заведение могут позволить только обеспеченные господа, а не отбросы с улицы, привыкшие к дешёвому пойлу и таким же девкам. Обычно в «Цветах ночи» всегда царила атмосфера праздника и фривольности. Однако сейчас жрицы любви были заняты совершенно другими делами. Одни давали показания законникам, иные рыдали, сбившись в группку, третьи — посчитывали убыль, которую понёс за собой бордель.

Наагшур украдкой бросил взгляд через плечо. Лада спокойно плелась позади. Она с вялым интересом рассматривала девиц, так, словно всю жизнь только с ними и имела дело.

Угловой проводил их в комнату на втором этаже, откуда доносился басистый голос, принадлежащий хозяйке борделя:

— …Я вам десять раз повторила, старший сыщик. Господин, с которым вчера уходила Азиза, выглядел солидно. Особых примет я не заметила. Он затребовал себе лошадиную порцию розового северского. Заплатил за две ночи. Северское ему относила Азиза в половине третьего ночи. И девушка выглядела живой.

Внешность мадам Дюпре была столь же впечатляющей, что и голос. Исполинский рост дополнял не менее исполинское телосложение. Не женщина — скала. Только безбородое лицо, щедро убелённое пудрой и плавные движения, выдавали в ней женщину. Она сидела в кресле возле камина, исполненая достоинства, как дама из высшего света, а над ней возвышалась рыхлая фигура старшего сыщика. Судя по виду он был крайне недоволен тем, что ему отвечала бордель-маман.

— Я искренне рада вам, господин Наагшур! — прогрохотала Ада Дюпре, заметив в дверях ведьмолова. — Наконец-то появился хоть один с головой, а не репой, на плечах… А кто это с вами?

Тот чинно кивнул в знак приветствия, уместного в стенах приличного дома, нежели в борделе. Шершавый проницательный взгляд скользнул за спину ведьмолова, маман с интересом перекупщика разглядывала хрупкую фигуру в сером строгом платье и рыжей копной на голове.

— Ладамира ауф Вальд, помощница, — произнёс Риваан. — Она сомной, — с нажимом добавил он и прошёл к кровати, где лежало тело девушки. — Что у вас здесь?

Агосто ограничился лишь презрительной усмешкой в сторону Лады: дескать, не тронулся ли умом ведьмолов, притащив с собой девицу? Таким, как она, место исключительно или на кухне, или в постели с мужиком. Однако решил, что благоразумнее промолчать: с Наагшуром шутки плохи, и даже лёгкое язвительное замечание могло обернуться серьёзными проблемами. Оно того не стоило. Легче забыть.

— Азалия Цвет, — рапортовал сидящий рядом с телом законник, оторвавшись от заполнения отчёта. Риваан молчаливо раскрыл папку, выудил карандаш из кармана сюртука и принялся делать пометки. Рядом суетился фотограф с тяжёлой треногой фотоаппарата. Ещё двое законников осматривали углы, выискивая улики. — Прозвище Азиза. Вчера работала первый день здесь. Её обнаружила одна из местных девиц. Комната оказалась заперта изнутри, пришлось вышибать…

— Я заметила, что её нет, — подала голос мадам Дюпре. — Они не выходили практически сутки. Я отправила к ним Шарлу. На стук никто не ответил. Комната оказалась заперта. Я тотчас послала людей к угловому… Когда выбили дверь… — она шмыгнула носом и завела глаза, будто старалась не расплакаться. — Жаль её, она была молода.

— Даже слишком, — холодно заметил Риваан, не отрываясь папки. — Сколько ей было, мадам Дюпре?

— Семнадцать или около того. А что?

— Ей не более пятнадцати, судя по телосложению.

— Не знаю, на лбу этого не написано, — равнодушно пожала плечами маман. От печали не осталось и следа, только грубый расчёт и хладнокровие. — Она сказала, что ей уже есть шестнадцать… У меня приличное заведение, господин Наагшур. Здесь работают только совершеннолетние девицы.

— О боги! — с отвращением дёрнул головой Агосто. Глаза старшего сыщика горели гневом праведника, чьи устои были попраны. Вот-вот, — и он ударит её. — Ада, она же была ребёнком…

— В первую очередь Азиза была женщиной, — жёстко парировала бордель-маман. И со злостью и брезгливостью выплюнула ему в лицо: — Вы посмотрите, какой праведник нашёлся! Родители продают своих четырнадцатилетних дочерей старым богатеньким пердунам, которые ломают им жизни и их самих. А потом выкидывают их на улицу, из-за чего бедняжкам приходится идти работать в такие дома, как мой… Почему вы родителям не читаете проповеди, а судите за нравственность меня?

— Потому что мужчины лицемеры.