Чтение онлайн

Риваан захлопнул папку, перевёл взгляд на старшего сыщика и вкрадчиво сказал:

— Тело к анатому. Поднять все дела за последние пять — десять лет. Все похожие должны лежать у меня на столе не позднее завтрашнего утра. С этого дня описывать всех. Вы меня слышите, Агосто? Всех. Даже собак. Список подозреваемых жду сегодня вечером у себя на столе. Если его не будет, я лично вздёрну вас на дыбе. Надеюсь, я понятно объясняю?

— Так точно, ваша светлость, — глухо ответил старший сыщик. По побледневшему лицу было видно, что перспектива болтаться в пыточной, его не прельщала.

Риваан молчаливо направился в сторону двери.

Пейзаж казался крайне интересным. Вот, например, булочная господина Шварца. А вон мясная лавка Ульриха Геймана с вывеской окорока над гостеприимно распахнутой дверью. А между ними прекрасно расположилась бакалейная. Дома, нагромождённые друг на друга, выглядели как вываленные из коробки игрушки. Серые, унылые и такие же беспорядочные. Редкие лавчонки между ними глядели на прохожих блестящими начищенных витрин, будто среди этих игрушечных домиков притаился многоглазый кот.

Попытки отвлечься от тяжёлых дум не привели к успеху. В животе по-прежнему неприятно холодило, а на плечи упала такая тяжесть, будто кто-то взвалил мешок с зерном и заставлял тащить его на себе. В голову пришла мысль, что хуже болтливой совести может быть только тягостное молчание. А молчали все: и Мира, которая предпочла затаиться, и Риваан, который всю дорогу неспешно разбирал собственные заметки. И я, которая теперь, как никогда, ясно понимала: язык мой — враг мой. Хотелось броситься прочь из экипажа и убежать куда-нибудь подальше. Но вместо этого я малодушно продолжала таращиться в окно, забившись в угол между спинкой сиденья и дверью.

— Вы — потрясающая личность, Ладамира. Одновременно обзавестись другом и злейшим врагом — для этого нужен талант.

Я оторвалась от созерцания проплывающих мимо домов и ошеломлённо уставилась на Риваана. Тот по-прежнему изучал содержимое папки.

— О чём вы? — спросила я, стараясь придать голосу как можно более непринуждённый тон.

Внимательный взгляд скользнул по мне и остановился на лице.

— Сдаётся мне, мадам Дюпре весьма впечатлена смелостью вашего высказывания о мужчинах. Настолько, что можно с уверенностью заявить, что она не откажет вам в дружбе. Агосто тоже впечатлён. Но он бы предпочёл говорить с вами о мужских пороках в допросной.

— Не сомневаюсь, что у него и аргументы имеются, чтобы меня переубедить.

Ведьмолов кивнул.

— Разумеется. Вот только вряд ли эти аргументы переубедили бы вас. Скорее укоренили бы мнение, что все мужчины — трусливые животные.

Я презрительно фыркнула.

— Разумеется, — и снова отвернулась к окну. Впрочем, пейзаж уже не казался таким интересным. — Не понимаю, к чему весь этот разговор…

— Сами того не понимая, вы вырыли себе могилу и приставили к ней человека, который теперь всеми силами будет стараться вас туда загнать. Это плохая новость. Но есть и хорошая.

— Какая?

— Вы достаточно умны, чтобы попасться. И невероятно везучи. Агосто, конечно, будет щёлкать зубами, пытаясь вас укусить. Но пока вы рядом со мной, я не позволю, чтобы он до вас дотянулся.

Последняя фраза звучала, как завуалированное непристойное предложение. На душе стало гадко и мерзко. Настолько гадко, будто прилюдно уронили в лужу, так ещё вдобавок и обсмеяли. Такие, как Риваан, всегда получают то, чего хотят. «Отвратительнейшая манипуляция, — констатировала Мира и пренебрежительно хмыкнула. — О Боги! Более низкого способа затащить в постель я не встречала!»

— Если не считать того момента, когда вам самым безбожным образом лгали в лицо, говоря о любви, не так ли?

— Это прошлое, — негромко ответила я и отвернулась к окну. — И вас оно не касается.

Мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда: то ли оттого, что ведьмолов услышал сказанное Душой, то ли от вопроса, который безжалостно ударил по едва затянувшейся ране. Глаза запекло от обиды и гнева. Впрочем, чего ждать от Охотника из Вальданы? Это только в бульварных романах мужчины обладают благородством и чуткостью. В жизни они, наоборот, стараются надавить на самое больное.

— Может, и не касается, но у вас есть кое-что, что может помочь делу, — спокойно проговорил Риваан. — А именно ваша способность переходить в Межмирье.

Ведьмолов нисколько не изменился в лице. Разве что в глубине разноцветных глаз промелькнула тень удовольствия. Вспомнился холодный змеиный взгляд и тихое шипение «Не хочеш-шь, не делай».

— То есть вы собираетесь меня использовать в своих целях и даже не пытаетесь этого скрыть?

Он пожал плечам — мол, собираюсь, а что здесь такого?

— А знаете, что? — разозлилась я. — А идите вы к чёрту! И вы, и ваш дружок Агосто… Хрен редьки не слаще. Остановите экипаж, я выйду.

— Куда вы пойдёте?

— Вас это не касается.

Наагшур откинулся назад и постучал по стенке. Послышалось грубое «Тпрууу!», и экипаж остановился. Дверь услужливо распахнулась. И в этом чувствовалась некая издёвка — еле уловимая, непонятная. С такой столкнёшься и не сможешь толком объяснить, что конкретно оскорбило.

Я вышла на залитую солнцем улицу и направилась в противоположную от экипажа сторону. Щёки полыхали от обиды. Главное, не показывать ни боли, ни растерянности. Иначе вернётся и попытается добить. А к очередному поединку я не готова. Опустошение и подавленность после перехода взяли верх, и теперь хотелось только одного — спрятаться куда-нибудь.

Ноги сами принесли к библиотеке. Огромное светлое здание с белыми колонами тяжело нависало надо мной. Казалось, будто строгий судья смотрит на меня как на букашку, которая по недоразумению забралась на подол судейской мантии.

Я тяжело вздохнула. За всеми событиями я совершенно забыла предупредить дядю Слава. Старик наверняка весь извёлся. А ведь он единственный, пожалуй, кто ко мне относился с сочувствием. Это было по-свински: пропасть и не оставить даже записки.

Я потянула дверь на себя. Опомниться не успела, как оказалась на земле.

— О Боги! Простите великодушно! Я совершенно вас не заметил! — тараторил бледный худощавый паренёк в синем камзоле банковского служащего. Он тут же бросился понимать меня.

— Ну что вы… что вы… — растерянно прошептала я. — Ничего страшного. Всякое случается…

И вдруг… расплакалась. Нелепая случайность стала последней каплей. Я поспешила спрятаться от растерявшегося парня за тяжёлыми дверьми и опрометью бросилась в такой знакомый закуток дяди Слава.

— Лада! Лада, что с тобой случилось?! — голос библиотекаря звучал тревожно.