Чтение онлайн

Поход за покупками на рынок был похож на прогулку — настоящее приключение, где я познакомилась с новыми людьми и попробовала новую еду. Чтобы поддержать тех, кто гордится своими талантами и товарами. Но этот продуктовый магазин закрытый и абсолютно безликий, и может предложить лишь искусственное освещение и спертый воздух.

Это еще одна вещь, которую стоит добавить к списку моих потерь.

Боже… когда-нибудь я буду жить как ни в чем не бывало, и не мучится каждый божий день ни из-за него, ни из-за связанных с ним воспоминаний.

Я толкаю свою тележку между рядами, пытаясь загореться хоть каким-то энтузиазмом по поводу проходящих тут распродаж «два по цене одного», но это бесполезно.

Я кидаю в тележку буханку хлеба на закваске и тут вижу, как несколько человек поблизости убегают от меня со всех ног.

— О Боже! — выкрикивает одна дама, после чего бросает свою нагруженную продуктами тележку вместе со стоящей в ней сумочкой.

Какого черта?

Другой, высокий и худой, как жердь, человек бросается от меня, как от чумной.

Я оглядываю себя, но, не обнаружив ничего необычного, дотрагиваюсь до лица. Ни на нем, ни на волосах ничего нет.

И тут я чувствую это. Все волоски на моем теле встают дыбом, будто неотъемлемо ощущают присутствие зла.

В воздухе раздается щелчок, и мои чувства мгновенно обостряются. Округ не слышно ничего, кроме жужжания висящих над головой ламп и разносящейся по магазину тихой, дрянной музыки.

— Повернись.

Голос женский, с акцентом, похожим на акцент Abuela и Анжелы. Именно в этот момент мой разум оживает, хватаясь за подсказку с ночи пожара.

Тебе следовало держаться от него подальше. Теперь ты должна умереть. Это тот же шепот, который я слышала той ночью.

— Я сказала, повернись. Кругом.

Я медленно выполняю ее приказ и оказываюсь лицом к лицу с женщиной примерно моего возраста, держащей в руках пистолет. От нее густыми волнами исходит злоба, искажая ее привлекательные черты, и так уже омраченные гримасой отвращения.

С оружием в руках и в красивом платье на тонких бретельках, обнажающем ее смуглую кожу и разноцветные татуировки от плеча до запястья, она выглядит неуместно, создавая неоднородную картину.

— Ты просто не могла держаться подальше от Бронсона, так ведь? — усмехается она.

Мои слова звучат поспешно, потому что эта женщина явно не в себе.

— Я несколько недель его не видела, — вскинув руки, говорю я. — Он весь твой.

Даже когда я произношу эти слова, мое сердце разбивается на мелкие кусочки от одной мысли об этом.

Женщина кривит губы от отвращения.

— Ему все еще нужна ты.

Ее палец опускается на спусковой крючок, и у меня перехватывает дыхание.

Я знаю достаточно, чтобы уже в одном этом распознать опасность. Несколько лет назад отделение полиции проводило для подшефных сотрудников небольшой курс по безопасному использованию огнестрельного оружия. Тогда я узнала, что не следует класть палец на спусковой крючок до тех пор, пока не будет острой необходимости стрелять.

Пока вы не определите угрозу и не будете готовы к выстрелу.

Вот тогда до меня действительно доходит реальное положение дел. Она готова меня убить. Ждет этого. А я ее даже не знаю.

— Почему ты это делаешь?

— Почему? — Ее голос пропитан ненавистью. — Потому что ты украла то, что должно было принадлежать мне!

Ее палец дергается на спусковом крючке, и меня охватывает внезапное безразличие.

Потому что я инстинктивно понимаю, что живой отсюда не выберусь. Столкнувшись с неизбежностью смерти, я преисполнена спокойствия, пронизывающего меня до самых костей.

Я говорю нейтральным тоном:

— У меня нет привычки воровать, так есть ли шанс, что ты ошибаешься?

По магазину эхом разносится ее крик:

— Нет!

Блядь. Она совершенно не в себе. В ее глазах совершенно неестественная дикость.

— Позвони ему сейчас же, — приказывает она. — Скажи, что ты скоро умрешь.

— Ммм… С этим небольшая проблема. — Я прикладываю ладонь ко рту и понижаю голос до громкого шепота. — Я ему безразлична. На самом деле, я почти уверена, что он меня ненавидит.

Пистолет движется в такт ее безумной жестикуляции.

— Позвони ему!

Я смиренно опускаю плечи.

— Хорошо.

Перед приближающейся смертью нет ничего лучше любезности вооруженной психопатки и беседы, вдребезги разбивающей мое сердце и самолюбие.

Супер.

Я достаю из сумочки телефон. Затем набираю номер, по которому не выходила на связь несколько недель.

Когда Бронсон наконец отвечает, я вынуждена сжать колени, потому что они вот-вот подогнутся.

— Рыжая? Что, черт возьми, происходит? Мне только что позвонили, и я…

Женщина меня перебивает:

— Включи громкую связь.

Я нажимаю кнопку и настраиваю громкость.

На заднем фоне раздаются какие-то звуки, после чего Бронсон кричит:

— Рыжая? Ты здесь?

Мой голос звучит безжизненно и почти механически.

— Я должна сказать тебе, что скоро умру.

— Какого черта?!

К горлу подступают слова, и я никак не могу их заглушить. Возможно, мой шепот не слышно, но я хочу, чтобы это было последнее, что я произнесу в этом мире.

— Прости.

Из каждого произнесенного слова этой женщины сочится злоба. По мере того, как растет ее ярость, акцент становится все более заметным.

— Все кончено, Бронсон, — Теперь в ее тоне звучит злорадство. — Она умрет.

Наступает тишина, после чего Бронсон заговаривает.

— Сатия?

Затем раздается невнятное «Черт», и он прочищает горло.

— Сатия, послушай меня…

— Нет! — кричит она. — Это ты меня послушай! Я ждала, когда ты придешь в себя, поймешь, что мы созданы друг для друга. Я сделала все это ради тебя! Я просто хотела привлечь твое внимание! Это был единственный способ!