По ту сторону тьмы
Шрифт:
Длинный поводок собаки привязан к перилам, и она направляется ко мне, осторожно обнюхивая меня. Затем она легонько подталкивает мою руку головой.
— Хочешь немного любви, да? — мурлычу я. Легонько чешу собаку за ушами, и она ложится на бок, наслаждаясь лаской.
На ошейнике болтается бирка в форме сердечка. Я приглядываюсь внимательнее и замечаю, что на ней указаны ее имя и мой номер телефона в качестве владельца, и мои глаза наполняются непролитыми слезами.
— Тебя зовут Дейзи, да? Когда-то я знала милую собачку, у которой было такое же имя.
Мой взгляд останавливается на чем-то маленьком, прикрепленном к концу поводка. Маленький конверт. Я осторожно отрываю его. У меня перехватывает дыхание, когда открываю его и обнаруживаю еще одну записку, написанную тем же знакомым мужским почерком.
«ТЕБЯ ЛЮБЯТ ТАКОЙ, КАКАЯ ТЫ ЕСТЬ, РЫЖАЯ.
ДАЖЕ ЕСЛИ МЫ НЕ ВМЕСТЕ, МОЕ СЕРДЦЕ ВСЕ ЕЩЕ ТВОЕ. И ВСЕГДА БУДЕТ ТВОИМ».
Дейзи садится, кладет лапы мне на колени и поднимает голову. Когда она начинает слизывать слезы, которые теперь текут по моим щекам, я тихонько смеюсь.
— Ты милая девочка, и знаешь что? — понижаю голос до неровного шепота. — Тебя уже так сильно любят.
Он сделал это для меня. Бронсон взял на себя выполнение пунктов из моего списка — за исключением тех, над выполнением которых он не властен.
Бронсон сделал все это, не давя на меня и не прокладывая себе дорогу обратно в мою жизнь. Зная, какой он человек, я понимаю, что это, скорее всего, потребовало от него всю его выдержку.
Он просто выразил свое принятие меня — свою любовь ко мне — и ни разу не выдвинул никаких требований, не ожидая ничего взамен. Бронсон лишь помог мне выполнить все пункты моего списка — даже если это означает, что у нас нет будущего.
Я закрываю глаза, пока Дейзи покрывает мое лицо нежными собачьими поцелуями. Даже когда ее небрежные поцелуи вызывают у меня крошечный смешок, последний барьер, ограждающий мое сердце, полностью рушится.
ГЛАВА СОТАЯ
БРОНСОН
Вечер воскресенья
Мой телефон звонит в миллионный раз, когда паркуюсь у себя на подъездной дорожке — наконец-то дома после дерьмового дня, — я рычу:
— В чем дело?
Дэниел заболел, и это Закон Мерфи для всех остальных гребаных вещей на свете.
— Извини за беспокойство, — торопливо произносит голос, о котором я мечтал несколько месяцев. — Я могу перезвонить в другое время.
— Нет! Подожди! — поспешно говорю я. — Все в порядке.
— Ох. Х-орошо.
— Извини, — говорю я на выдохе. — Дэниел заболел, и навалилось много дерьма.
— Мне жаль это слышать. — Она делает паузу, прежде чем ее тон становится более нерешительным. — Ты… лично искал Дейзи для меня?
Я отстегиваю ремень безопасности и откидываю голову на подголовник.
— Да. Я понял, что она та самая, как только встретил её… еще до того, как узнал ее имя.
Я вздыхаю с облегчением, что она меня слушает. Что уделяет мне время, которого я, черт возьми, совершенно не заслуживаю.
— Она была просто… симпатичной. Красивой. Милой. Умной, — прочищаю горло, которое сжимается невидимым кулаком. — Напоминает мне тебя.
— За исключением того, что я не имею привычки вылизывать свои нижние области.
Я издаю смешок, и это, кажется, растопляет лед для нас обоих.
— С этим не поспоришь.
Она прочищает горло.
— Мне было интересно, что ты скажешь о перспективе того, что мы разделим ответственность за Дейзи… — Джорджия замолкает, прежде чем продолжить. — Я не могу брать ее с собой на работу, и у меня еще нет огороженного двора, но…
— Да.
На мгновение воцаряется тишина, прежде чем она произносит:
— Ну что ж. Это оказалось проще, чем я ожидала.
Я закрываю глаза и говорю от чистого сердца.
— Я сделаю для тебя все, что угодно, рыжая. Клянусь.
— Правда?
— Правда.
— Тогда, может быть, ты впустишь меня в ворота своей крепости, потому что ты забыл кое-что в моем списке, и мне нужно, чтобы ты это исправил.
Я выскакиваю из машины до того, как она заканчивает, и бросаюсь набирать код, чтобы увидеть ее воочию. Чтобы увидеть доказательство того, что она действительно здесь.
И тут до меня доходит, что она сказала. Я что-то забыл в ее списке? Я мысленно пробегаю по всем пунктам и ничего не вспоминаю. Там не было ничего, что я мог бы сделать.
Как только ворота открываются, Джорджия заезжает в дом и паркует свою машину рядом с моей. Когда она открывает дверь, Дейзи бежит ко мне.
Я опускаюсь на колени и глажу ее, а она осыпает мою шею собачьими поцелуями.
— Я тоже скучал по тебе. Да, я скучал. Ты хорошо ведешь себя с мамой?
Когда собака, наконец, решает отправиться на разведку, я впервые за долгое время вижу свою женщину так близко.
У меня руки чешутся прикоснуться к ней, но я не имею на это права. Пусть Джорджия всего в паре футов от меня, но, Боже, кажется, что это целые мили. Я жадно смотрю на женщину. Ее волосы стали длиннее и еще красивее, в свете уличного освещения они кажутся еще более блестящими.
— Насчет этого списка, — начинает Джорджия. — Ты пропустил один пункт, и я правда думаю, что тебе нужно это исправить.
Она протягивает мне знакомый лист бумаги, исписанный от руки.
Я настороженно смотрю на нее, гадая, что же, черт возьми, я мог пропустить. Поднимаю листок, чтобы прочесть ее на свету, и внимательно просматриваю каждый пункт.
Когда я дохожу до пятого номера, каждый мускул моего тела замирает на месте. Потому что в него были внесены изменения.
5.
Под этим, мелким шрифтом, она написала:
5a. Если он скажет «да», уговорить его однажды жениться на мне.
Когда я встречаюсь с ней взглядом, мне плевать, что мои глаза, возможно, блестят. Потому что эта женщина… она — мой гребаный мир.
— Лучше бы ты говорила серьезно, рыжая. Потому что я чертовски сильно тебя люблю.
Я подхожу ближе, сокращая расстояние между нами, и мой голос становится хриплым.
— Такой, какой ты есть. И мне жаль, мне чертовски жаль, что я позволил тебе думать, даже на минуту, что ты не была для меня всем миром.