Чтение онлайн

— Он пришел, — еле слышно произнес Дмитрий. — Я видел его собственными глазами. И мне не показалось, что Олег каким-то образом проявил неуважение.

— То, что для тебя кажется нормальным, для Бранна — повод для убийства. Говорю, он ненормальный. Люди не хотят иметь с ним ничего общего, потому что он неадекватен. И если бы он просто был отбитым на всю голову отморозком, так нет ведь… Старшие не хотели ехать к нему на встречу, потому что в прошлый раз он таким же образом порешил одного из наших. Сказал, что не потерпит неуважения. А в этот раз Олег сам вызвался. Мол, Бранн, как и мы, оказывается, детдомовец, может, помягче все пройдет. Вот и прошло…ва Сука!

Дмитрий слушал, и в его памяти складывался портрет человека, который вероятнее всего был причастен к гибели Олега. Волосы цвета воронова крыла, болезненно-бледная кожа, темно-карие, почти черные глаза. Высокий и худощавый, облаченный в строгий черный костюм, отчего выглядел еще бледнее. Говорил тихо, двигался медленно, а лицо практически не выражало никаких эмоций. Было сложно понять, о чем думает этот человек, что чувствует.

Если то, что говорил Иван, правда, что могло не понравиться этому человеку? Что оскорбило его? То, что все за столом в момент его прихода оказались пьяными? Но ведь Бранн сам отменил встречу, сообщив, что не сможет присутствовать. Или, быть может, его оскорбило присутствие за столом официанта? В какой-то миг Киву действительно проявил к Лескову интерес. Неужели именно решение оставить Диму за столом стало для Олега роковым? Или произошло что-то еще, что-то более серьезное?

— Ты связался с теми ребятами, что сопровождали Олега? — сухо спросил Дима, пристально глядя на собеседника.

— Они улетели раньше него — все живы и невредимы. Олег решил лететь следующим рейсом, потому что хотел встретиться с тобой. Он не ожидал, что столкнется с тобой раньше. Думал до вылета пообщаться. И видишь, как все получилось… Сейчас старшие пытаются выяснить, что произошло у Олега с Бранном на встрече, но не думаю, что Тощий и остальные могли что-то заметить. Я знаю, что, если я пристрелю Брана, то буду уже не жилец. Однако я не могу закрыть глаза на то, что он убил Олега.

— А между Олегом и вашими не было никаких конфликтов? — Дима тоже склонялся к тому, что гибель друга — дело рук Бранна, но все же посчитал нужным задать вопрос, ответ на который и так уже знал.

— Нет. Олега уважали. Свои относились к нему нормально.

— Может, кто-то испытывал к нему зависть? Он сказал мне, что быстро поднялся…

— Говорю же, нет! Он был лидером и другом. Не знаю, решатся ли старшие отомстить за него, но я этого так не оставлю.

Дима молчал. Само собой, на убийство Олега нельзя было закрывать глаза. И, если Бранн действительно виновен в его смерти, он должен за это ответить. Вот только с этим человеком играть в открытую было слишком опасно.

— Не нужно его «пристреливать», — еле слышно произнес Лесков. — Если человек так любит несчастные случаи, нужно дать ему возможность почувствовать это удовольствие на себе.

— Что? Вытолкнешь его в окно? — нервно усмехнулся Иван. — А затем получишь дюжину пуль от его охраны.

Дмитрий отрицательно покачал головой. Он не знал, получится ли у него провернуть то, что он задумал, но, если Бранн — заказчик, жить ему осталось недолго.

— Где я могу найти этого человека? Где с ним встречался Олег?

— Откуда я знаю? Ты думаешь, кто-то мне докладывал?

Но уже через миг Иван нахмурился и неуверенно добавил:

— Хотя… Он вроде жаловался, что их встреча была перенесена. Да… Кажется, Киву сначала предлагал ему сегодня поужинать в гостинице «Украина», а потом перенес на день раньше, так как у него там оказалась запланирована другая встреча. Олег еще бесился, что из-за этой перетасовки куда-то не успевает… Стоп! Ты что, собираешься искать его? Больной что ли?

Дима молча допил свой коньяк и произнес:

— Нам нужно поговорить.

— Лесков, ты башкой ударился? Кто ты такой, чтобы он с тобой разговаривал?

— Ладно, проехали… Как там Миланка? Уже знает? — Дмитрий решил перевести тему.

Вопрос о девушке покойного друга заставил Ивана помрачнеть еще больше.

— Знает. Я запретил ей лететь со мной, сказал, пусть временно поживет у подруги. Мало ли кто-то захочет расправиться еще и с ней.

— Как она?

— Нормально, — парень вздохнул и потер лицо руками. — Мне всегда казалось, что Олег любил ее гораздо больше, чем она его, поэтому, думаю, она справится. Расплакалась, конечно, баба все-таки, но сомневаюсь, что она будет одна слишком долго. Миланка не относится к безутешным вдовам, которые кидаются в могилу следом за мужем. Да она даже замуж за него не хотела. Черт… Со всем случившимся забыл. Позвонить же надо…

С этими словами Иван достал телефон и быстро набрал чей-то номер.

— Наталья Борисовна, здравствуйте, — произнес он, когда гудки сменились женским голосом. — Как там мелкая? Температура спала? А, хорошо… И что врач сказал? То есть, простуда, не вирус? Ясно. А дайте мне мелкую…

Дима с долей удивления наблюдал за тем, как Иван разговаривает с ребенком. Он задавал ей какие-то вопросы, а на том конце провода детский голосок радостно щебетал, не заботясь о том, что не выговаривает какие-то согласные. На ум почему-то пришло восклицание Олега, что если и заводить детей, то только мальчишек

«Что с девчонками делать? Пока их замуж выдашь, поседеешь. А пацанов научил зарабатывать — и свободен», — говорил он.

Дима отвлекся от воспоминаний, услышав, что Иван пытается распрощаться с ребенком, но девочка начала всхлипывать и просить его вернуться домой.

— Я привезу тебе подарок, — попытался успокоить ее Пуля, но не тут-то было. Благо, на той стороне подключилась няня, и новоиспеченный отец наконец положил трубку.

— Говорят, дети чувствуют, когда с их родителями может случиться какое-то дерьмо, поэтому начинают плакать и изо всех сил удерживать их подле себя, — с досадой произнес Иван, отложив телефон. — Даже заболевают. Я вот сейчас сижу и думаю, что с ней будет дальше, если начнется заварушка… И при этом понимаю, что от друга я не отступлюсь. За Олега я буду мстить… Предлагаю сейчас съездить в ментовку, там наши работают, расскажут что по чем. И потом не забудь… Крестик тебе надо забрать.

— Какой крестик? — не понял Дима.

— Олег как только подтянулся к движению то и дело повторял мне, что, если с ним что-то случится, он хочет, чтобы его часы стали моими, а нательный крестик — твоим. Крест — единственное, что у него осталось от родителей. Черт возьми, как будто накликал!

Лесков судорожно сглотнул. Какое-то время ему казалось, что пустота немного отступила, сдалась, обожженная коньяком и встречей со старым другом, но слова о крестике Олега внезапно вернули ее с новой силой. Сейчас Дима решил поступать так, как этого желал Иван, то есть следовать за ним, пытаться выяснить новые подробности смерти Олега. Но вечером, около шести тридцати, Лесков оставит своего друга в кофейне неподалеку от гостиницы «Украина». Именно в ней находился ресторан, который собирался посетить Бранн.

Позже Иван будет слабо помнить о том, что с ним случилось. Он, словно загипнотизированный, закажет себе сначала одну чашку кофе, затем вторую. Все это будет происходить на автомате, поэтому он даже не будет отвлекаться на телефонные звонки от Бритоголового и Миланы. Просто будет смотреть в окно на проезжающие мимо автомобили и ждать, когда Лесков вернется за ним.

Ожидание всегда давалось Дмитрию тяжело, и особенно остро это чувствовалось сейчас. Нервы были на пределе, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышали все прохожие. Лесков понимал, что с минуты на минуту он ввяжется во что-то такое, отчего потом невозможно будет просто отмахнуться. Это как погрузиться по шею в трясину и затем пытаться убедить себя, что купаешься в прозрачной речке. Если нет троса или того, кто тебя вытащит, ты пропал.