Чтение онлайн

— А в детстве никто из ваших знакомых не страдал от… нервных болезней? Я сам нет, но… — начал было лгать Дима, но Бранн прервал его раздраженным жестом.

— Боль — часть изменения организма во время созревания. У более эмоциональных это начинается в раннем детстве, едва ли не с пяти лет. У более спокойных — лет с тринадцати — пятнадцати. Главное, не глушить ее таблетками.

— А что, если глушил? — Лесков почувствовал, как его охватывает тревога.

Бранн не выдержал и тихо рассмеялся:

— Боже мой, а ведь это вы должны радоваться, что встретили меня. Беспомощный, как младенец. И к тому же не читали «Фауста».

Наконец автомобиль Бранна свернул на улицу, на которой находился дом Дмитрия, и мягко притормозил на обочине.

— Я бы хотел пригласить вас на ужин, — произнес Бранн, когда Лесков приоткрыл дверь и уже собирался выйти наружу. Затем мужчина достал кошелек и вытащил оттуда несколько пятитысячных купюр. — Примите это в качестве извинений за дураков, которые не умеют выполнять поручения.

— Мне не нужны ваши деньги, — ответил Дима. — Я еще не сказал, что хочу работать на вас.

«Значит, сделаем так, чтобы тебя выселили из этого убогого домишки на улицу», — подумал Бранн, а вслух произнес:

— Завтра вам позвонит моя помощница, чтобы сообщить, когда состоится ужин. До свидания, Дмитрий.

Парень еще с минуту стоял на улице, размышляя над услышанным, после чего включил мобильный телефон, который ему все же вернули. Тридцать два пропущенных от Ивана, двадцать семь пропущенных от Ромы, звонил даже Игорь из Турции. Не звонила только «любимая» девушка, которая весь день провела в гостях у Сергея.

Впрочем, Лесков тоже не стал ей звонить. Вначале он выслушал поток ругани от Ивана, который, оказывается, сейчас находился в аэропорту и уже оформлял билет на Москву. На фоне Дима слышал восклицания Ромы: Цой явно собирался лететь вместе и теперь просил сотрудницу «Аэрофлота» немного подождать. После он выхватил у Ивана трубку.

— Т-ты что не от-т-в-вечаешь? — впервые за четыре года Дима услышал друга заикающимся.

— Все хорошо. Я вырубился и только сейчас проснулся. Скажи Ивану, чтобы не орал!

— Он уже н-не орет. Он хочет тебя уб-бить, — голос Ромы зазвучал чуть спокойнее. — Т-тогда нам не лет-теть?

— Нет, оставайтесь в Питере. Правда, все нормально…

Зайдя в квартиру и увидев себя в зеркале, Дима понял, что до нормального еще очень далеко, и хорошо, что Иван с Ромой не прилетят. Если бы они увидели друга в таком состоянии, то развели бы дичайшую панику и силком уволокли бы его с собой в Петербург.

Тем временем из ванной комнаты вышел Димин сосед по квартире. Оглядев Лескова, он весело осклабился и произнес:

— Нехило тебя разукрасили. То-то я думаю, что ты носился как полоумный. А вот оно что! Бабло задолжал, да? Возьми бутылку пива из холодильника, приложи к морде. Только не пей. Это мое! Я для себя купил, хочу вечером «нажраться». Ко мне, кстати, через полчаса Людка придет. Может, свалишь куда-нибудь на часок-другой? Сам понимаешь, романтЫка!

Мужчина весело ухмыльнулся.

— Сам сваливай, — резко ответил Дима. — Я и так плачу за эту квартиру большую часть.

— Ну если у тебя денег больше, отчего же не заплатить? Свали, студентик, к своей телке, пока я со своей полюбезничаю. Людка тебя стесняется.

— Стесняется? Неделю назад она здесь голая разгуливала.

— Она думала, ты спишь. А сейчас стесняется! Ну будь нормальным мужиком! Че ты?

Выматерившись, Дима кое-как привел себя в порядок, затем снова надел куртку и вышел на улицу. Здесь неподалеку была кофейня, и Лескову ничего не оставалось, как пойти туда. На его счастье, работала знакомая девушка, и она не бросилась звать охрану, увидев разбитое лицо посетителя.

— Деньги пытались отобрать, — сухо пояснил Дима, когда официантка осведомилась о случившемся.

— Уроды! Недавно Максима так же избили. Вообще страшно ходить по вечерам стало. Одни козлы ушли, появились другие. Вчера ночью у меня под окнами орали, моей соседке окно разбили бутылкой.

Дима молча выслушал девушку и заказал черный чай — самое дешевое, что можно было найти в меню после воды. Девушка понимающе кивнула, а Дима сел за дальний столик и какое-то время равнодушно наблюдал за прохожими. Но вот его взгляд скользнул по книжной полке, которую хозяин кафе прибил для того, чтобы чем-то развлечь одиноких посетителей. Среди книг Дима заметил старую потрепанную серую книжонку в твердой обложке, на корешке которой было написано: И.В.Гете «Фауст».

Весь следующий день протекал непривычно медленно, словно кто-то добавил в сутки еще двадцать четыре часа. На занятиях Диме с трудом удавалось сосредоточиться. Мысли о вчерашнем переполняли голову, а предстоящий звонок от помощницы Бранна и вовсе вызывал странное волнение.

Парень не знал, стоит ли ему соглашаться на ужин с человеком, по приказу которого его несколько часов продержали в подвале. Любой другой на его месте уже давно бы обратился в полицию. Вот только Дима понимал, что ни там, ни где-либо еще ему не помогут. Бранн Киву имел связи, хорошую репутацию и, конечно же, деньги, поэтому закон на него не распространялся.

Миллионер не спрашивал Лескова о его желании сотрудничать — он ставил перед фактом. Разумеется, перед этим хорошенько подсластил пилюлю, заявив, что найдет убийцу Олега, а также щедро наградит Диму за хорошую работу. И в том, что он сдержит свое обещание, Лесков даже не сомневался. Этот урод будет щедр, потому что, заполучив в свое подчинение человека со способностями Димы, обретет гораздо больше. Да и требовал он всего ничего: сопровождать его на встречи и вынуждать каких-то людей подписывать невыгодные им контракты. В свою очередь Дима получит возможность отомстить за смерть друга, какую-то сумму денег и собственную жизнь.

Но было еще нечто такое, что никак не выходило из головы. Вопросы, проклятые вопросы, которые терзали его все детство и терзают до сих пор. На эти вопросы не могли ответить ни врачи, ни страницы в интернете, ни что-либо еще. В мире не было людей, у которых глаза меняли цвет и тускло светились в темноте. Раньше спасала только мысль, что это — всего лишь галлюцинации, побочный эффект дурацких лекарств, которыми парень пичкал себя с пятнадцати лет. Однако случившееся в подвале все изменило.