Чтение онлайн

На другом канале показывали международные новости. Пресс-секретарь Совбеза ООН обнародовал обращение Конгресса САСШ, относительно политической обстановки в Окраинской республике, о попрании демократии, а также о всплеске насилия и все такое. Призывают отправить в Украину наблюдателей от ОБСЕ, политическим силам сесть за стол переговоров и начать конструктивный диалог. Они резко осуждают применение военной силы. В общем, обычная демагогия. Юлия Димошенко, после разгона ее сторонников в Киеве – вылетела во Львов. Она призвала всех своих избирателей собраться там и отстоять свое право на выбор, а лидеров оппозиции – создать коалицию. Юрий Тиман, лидер УНА – УНСО, объявил о входе в блок БЮД. В районе Львова начали собираться отряды самообороны. В Юзовке (аналог нашего Донецка, как оказалось) прокатился ряд стихийных митингов сторонников «Партии областей». На которых было решено создать «Боевую дружину» и направиться в Киев. Примерно через минут десять передали, что Виктор Якович категорически против создания каких-либо незаконных вооруженных формирований. Призвал лидеров оппозиции прекратить мутить народ. Предложил сесть за стол переговоров и решать все мирным, демократическим путем. На что оппозиция ответила молчанием. Со всей Западной Украины подо Львов потянулись колонны автобусов и грузовиков. На Скныливском поле появился лагерь сторонников «бело-красных», но он мало чем напоминал просто стихийное сборище палаток. Там четко прослеживалась военизированность и дисциплина.

Кстати, недавно зашел в Интернет – кафе, просто хотелось отдохнуть, посидеть в чате, пообщаться с народом. На сайте знакомств на Mail.ru была размещена следующая заявка: Молодая, незамужняя девушка с умопомрачительными косами предоставляет интимные услуги бесплатно – любые варианты: Геи, лесби, животные, садомазо и т.д. И помещена фотография Юлии Димошенко.

Два дня мы провели в ожидании. Домой отпускали только гражданских и то, только поздно вечером, а точнее развозили на машине. Потому что в городе действовал комендантский час. А военнослужащие ночевали в военкомате. На второй день ожидания, я сидел в комнате отдыха и смотрел телевизор, так как был дежурным по РВК. Посмотрел на электронные часы, что стояли на пульте – 22.32. Ближайший доклад в горвоенкомат в ноль часов, можно теперь и расслабиться. По телеку показывали фильм «Храброе сердце» с Мелом Гибсоном. Классный фильм! Хоть и американский. Надо же, его сняли и в этом мире. О борьбе шотландского народа за свободу и независимость. Но тут фильм прервали выпуском новостей. Передали, что в Администрации Президента Окраинской республики прошло экстренное совещание Совета безопасности страны. На котором было решено перевести все силовые структуры в самую высокую степень готовности в связи с кризисной ситуацией в Окраине. И тут зашумел в дежурке телетайп, опять взглянул на часы – 23.00. Странно! Проверка работоспособности обычно проводится два раза в сутки – в 08.00 и в 20.00. И тут он застучал высекая на ленте сначала адресную часть, а потом еще какую-то хрень. Интуитивно начал понимать, что это очень важно. И тут осенило: это же мобтелеграмма! Еще один из способов оповещения частей и военкоматов о «Большом дурдоме», то есть повышение степени боеготовности. Короче говоря, в Государственном комитете связи есть два законсервированных телеграфных узла, которые при «ахтунге» циркуляром передают одновременно всем абонентам телетайпной и телеграфной связи в стране один и тот же текст. А в случае нарушения связи мы получили бы эту телеграмму нарочным Окрпочты.

Позвонили с центрального телеграфа и взволнованный женский голос попросил подтверждение о получении. В горле пересохла и с грехом пополам успокоил девицу на другом конце провода. Дрожащей рукой поднял трубку на пульте «Кристалла», нажал кнопки кабинетов военкома и зама. Пульт около минуты пикал, но никто не отвечал. Щелкнул тумблером ГГС и объявил: «Полковнику Мешкову и подполковнику Петрову выйтии на связь с дежурным!». Пока те выходили на меня, включил на панели пульта кнопку и зажглась надпись «ПОВНА». Да, вводилась боеготовность «Полная»! Наконец наши военкоматовские «вожди» отзвонились и узнали о полученной телеграмме. Через минуту оба были в дежурке. По циркулярке шеф позвонил в горвоенкомат, чтобы уточнить не разводняк ли это. Оперативный дежурный как раз собирался передать нам сигнал полученый из Штаба Южного военного округа – здешнего аналога Южного оперативного командования. Видимо, решили продублировать, послали и мобтелеграмму, и сигнал на приведение в самую высшую степень боеготовности. Мешков умчался в кабинет. Теперь за дело принялся я – начал обзванивать отсутствующих сотрудников. Остальные офицеры уехали доводить мобтелеграмму закрепленным частям и военным представительствам.

Когда начало светать – уже весь личный состав был на месте. Меня сменил сторож Василий Василич. Сразу же было собрано совещание военнослужащих в кабинете шефа. Мешков включил «ящик».

И тут на экране телевизора опять появилась надпись: «Термінове звернення Президента Окраїньської республіки В.Ф. Яковича до окраїнського народу»

Все присутствующие в кабинете военкома: я, военком, Петров и Алексеич, замерли. Наконец появился перед камерой снова предстал Президент, который обратился, правда, уже на русском языке:

«Дорогие друзья! Я решил обратиться к вам в связи с нависшей угрозой над нашей страной! Я предложил лидерам оппозиции сесть за стол переговоров – ноль эмоций. В Кырыме бесчинствуют сепаратисты и под угрозой жизни законопослушных граждан. В связи с тем, что оппозиция на Скныливском поле собирает своих сторонников и призывает к вооруженному захвату власти. А также из-за того, что Министерство Внутренних дел Окраины уже не справляется с ситуацией в стране. Совет безопасности и обороны Окраинской республики решил привести Вооруженные силы Окраины и все остальные силовые ведомства в самую высокую степень боеготовности. Для того, чтобы дать отпор всем кто посягнет на суверенитет и территориальную целостность Окраинской республики, на законность выбора власти. Оппозиция хочет навязать нам то, что выгодно им и превратить Окраину в зависимую от САСШ «банановую республику» и свалку радиоактивных отходов. Они хотят поссорить нас с нашими братьями – россиянами и белорусами. Я, как Главнокомандующий Вооруженных сил Окраинской республики принял решение о вооруженной борьбе с узурпаторами и сепаратистами. Уже отдано распоряжение о проведении всеобщей мобилизации населения. Поэтому прошу всех мужчин как один встать на защиту нашей Родины.

Поэтому, хочу объявить, что с данного момента Окраина находится на военном положении по усиленному варианту, а также вводится прямое президентское правление».

Мы еще около минуты просидели молча. А потом военком приказал мне доставать из сейфа листовки о начале проведения мобилизации. Сам тем временем поднялся на третий этаж в секретку, где из небольшого, но очень тяжелого сейфа из-за заполняющего между стенками песка, извлек конверт с красной полосой. В присутствии Петрова, секретчицы и меня сверил текст мобтелеграммы с надписью на конверте и вскрыл его. Несколько минут изучал содержание бумаги, вынутой на свет после многолетнего заточения за пятью печатями и несколькими замками.

Петров, наконец, закончил уточнять перечни с нарядами и дал мне контрольную цифру. Тут в кабинет зашел молодой лейтенант – нацгвардеец, который, как оказалось, был прислан со своим взводом из семнадцати человек для обеспечения мобилизации, причем на «газоне». Он представился военкому – шеф поручкался с ним и предложил присесть. Серега (так звали лейтеху) поздоровался с каждым и, наконец, уселся.

Зашли Гриня и Кенар (Гриненко и Канарейчук) и уселись за стол.

– Ну, что с аппаратом усиления?, – спросил военком, – нашли хоть кого – нибудь?

– Найти-то удалось, но не всех, некоторых мы привезли, – сказала Кенар, – а остальные просто не вместились, есть такие, что отказались. Надо ментов за ними посылать.

– А вы, Владислав Владимирович, – обратился шеф к прапорщику Перебежчикову, который был у нас ответственным за учет техники, и до сих пор был незаметен, – звонили в АТП*?

– Оповестить АТП и третью горбольницу пока не удалось, но я по прямой связи разговаривал с троллейбусным депо – обещали прислать транспорт, – ответил тот.

– У вас, Владимир Анатольевич, все готово? – спросил меня шеф.

– Так точно, товарищ полковник, модемная связь пока работает, и то благодаря тому, что не зависит от АТС. Городские линии почему-то не работают, – ответил я.

– Вы, товарищ лейтенант, – обратился он лейтенанту-вэвшнику, – оставьте мне двоих человек с оружием, а с остальными езжайте по мобобъектам, поступаете в распоряжение майора Канарейчука. Связь поддерживать по рации, пойдете с прапорщиком Свешниковым и уточните все нюансы.

– Вы, Оксана Александровна, идите в свое отделение и подготовьте личные дела офицеров запаса к передаче на мобобъекты. Владимир Анатольевич, с солдатами поможете с погрузкой ящиков, – обратился он к Горинцевой и ко мне.

Тут запикал пульт, звонили из дежурки, передали, что звонили из горвоенкомата, а именно начальник АХО и сказал, что через два часа нужно будет приехать за оружием и шмотками для пополнения, которое шло непосредственно в военкомат. Вот гады! Как оперативно сработали! Ну, кто ж поедет за этим добром в ГВК? Конечно же, я! Но у меня уже есть два солдата – целое подразделение все – таки. И все же достался только один боец с автоматом. Второй поехал с нашей финансисткой и Гриней в банк получать кредит на проведение мобилизации. В последствии оказалось, что они зря бензин и время потратили – все равно там никого, ничего не было, нет и не будет. Кстати, приехал наконец-то наш водитель, у которого была своя полугрузовая «газель». Вот на ней мы и должны поехать в городской военкомат.

Перебежчиков поехал на АТП организовывать работу ППСТ и заодно прислать технику для обеспечения мобилизации. Я тем временем отдал свой мобильный телефон Барановскому и тот дозванивался до частей. Дурдом был, конечно, кромешный. Как-то не заметил за заполнением донесений, как пролетели эти два часа. Быстренько сбегав в делопроизводство, опечатал чемодан с бумажками и спустился вниз, где уже поджидал водитель.

Мы выехали из ворот военкомата и возле железнодорожного вокзала попали в пробку. Встретились две автоколонны – нацгвардейцев, которые ехали в центр города, и каких-то моряков. Мат стоял кромешный, особенно со стороны моряков. Вдруг послышалась очередь из автомата, и крики. Наш водитель, Курдов Анатолий Спиридонович, был мужик не из тех, кто теряется, так как уже последние пять лет работал помимо военкомата в радиотакси «060», во всяком случае в моем мире. Он выехал на тротуар и проехал, а точнее почти ювелирно протиснулся на Котовский спуск, по которому несколько дней назад, я бежал, как трипперный зайчик. Перефразируя известную поговорку: «Прапорщики не бегают, потому что бегущий прапорщик в мирное время вызывает смех, а в военное – панику». Через пять минут уже были в горвоенкомате. Сане (так звали солдата-нацгвардейца) приказал идти за мной. Взбежали по лестнице, и зашли в «аквариум» оперативного дежурного. Суматоха там стояла, конечно, мама рОдная! У нас все как-то спокойнее. Я зашел в секретку и сдал донесения. Минут десять стоял в очереди, ожидая пока «скинет» бумаги представитель какой-то части. Расписавшись в книгах за сдачу – пошел в нашу Светлицу. Так сейчас называют Ленинские комнаты, чуть раньше – это были Шевченковскими светлицами. Обстановка там соответствующая – в комнате, где раньше висел портрет вождя Пролетариата, сейчас в обрамлении украинского рушника висит парсуна Т.Г. Шевченко – самого крутого Кобзаря всех времен и народов. А по стенам висят стенды с гимном Окраинской республики и национальной символикой – такого же трезубца как и в моем мире, только на флаге вместо привычных синей полосы сверху и желтой – снизу, все было наоборот. Обратил внимание на наглядную агитацию с выдержками из произведений вышеуказанного Далай-ламы окраинского народа – так сказать Верховного Гуру украинского писательства. Вроде все соответствует. Улыбнуло то, что тут не Леся Украинка, а Леся Косач – оставила настоящую фамилию. Да уж, вечно у нас всякие перегибы и шарахает из одной крайности в другую.