Чтение онлайн

Попробовал связаться с военкоматом, но никто меня не слышал. А уж когда мы прибыли на место, в Качинский поселковый совет, рация заработала. Уже было около пяти утра, темнота в здании указывала на то, что тут еще и «конь не валялся»..

– Пятьсот одиннадцатый ответьте пятьсот четвертому, – сказал я в рацию.

– Здесь пятьсот одиннадцатый – на приеме, – ответил мне голос Барановского, – как обстановка, сообщите, где находитесь.

– Нахожусь на месте, нужны домашние адреса «шишек», так как никого еще нет. Здесь пока все спокойно. Доложите ноль пятому.

Алексеич продиктовал адреса, хоть это и небольшое нарушение, но другого выхода не было. Поехали по указанным адресам за председателем поселкового совета Онищуком и его замом Вакаровым. Уже светало, и на улице еще никого не было. Ночные клубы, которые расположены возле пляжа, были закрыты, так как сезон закончился, а новый не начинался, и спросить не у кого. Наконец нашли дом председателя. Вместе с Маслюковым выскочил из машины, поправил кобуру на ремне и нажал на кнопку звонка возле калитки. Домина, конечно, огромная, да и, судя по лаю, собака там тоже не маленькая. В доме было темно, я начал звонить настойчивее, и приказал Сане прикладом автомата стучать в калитку. На веранде загорелся свет, из дома вышел мужчина лет под пятьдесят, среднего роста с залысинами на, уже седеющей, голове. Представился и кратко ввел в курс дела. Валерий Иванович сначала было не поверил, но вид Маслюкова в бронежилете, в каске и с автоматом на груди, окончательно его и убедил, и разбудил. Цыкнув на лающую собаку, после чего псина, обиженно поджав хвост, залезла в будку, провел нас в дом. Из спальни, видимо, вышла женщина таких же лет – его жена.

– Тамара, сообрази чего-нибудь покушать ребятам, – сказал Онищук жене, – с двенадцати уже на ногах. И, наверное, ни фига не жрамши. Кофе поставь! Сейчас, ребятки, я оденусь. Света, иди сюда, – крикнул он на второй этаж.

– А что случилось? – спросила жена председателя

– Что-что, мобилизация началась! Нужно собираться…

Мы начали отнекиваться от предложенного ужина или, точнее, завтрака. Но Тамара Васильевна – жена председателя, и слышать не хотела. Импортная микроволновка за две минуты вскипятила воду. На столе появилось кофе, бутерброды с колбасой и сыром. Мы с видимым смущением начали их поглощать. Саня налегал в основном на бутерброды с колбасой. Я, хоть и не страдал «нехваткой», но тоже с удовольствием ел, так как с вечера, как у нас говорят: «маковой коноплинки во рту не было».

Через несколько минут со второго этажа спустилась Света – младшая дочка, довольно-таки симпатичная девчонка лет девятнадцати. Старшая вышла замуж и жила в Севастополисе. Маслюков даже жевать прекратил, глядя на нее – оно понятно-то – срочка есть срочка. Сам таким был.

Наконец спустился Валерий Иванович:

– Света соберешь мне две смены чистого белья и харчей на два дня, принесешь в совет – я буду там. Тамара, ребятам с собой пару бутербродов заверни.

– Володя, Вакарову я уже позвонил, он сейчас придет в совет, – сказал он мне. – Поехали! Дожуй сначала.

Маслюков взял пакет с бутербродами и автомат. Вместе с председателем вышли во двор. Расселись в машине и сразу поехали в совет. Там уже горел свет. Зашли в кабинет председателя, который находился на втором этаже. Онищук знаком показал на кресла, и мы сели. Валерий Иванович расположился за своим столом и, взяв трубку телефонного аппарата, начал набирать номер – срывалось. Раза с десятого получилось дозвониться, попросил военкома.

– Николай Иванович? Онищук беспокоит… да у меня… в общем, сейчас уже люди оповещены и прибудут. Где-то к шести ноль-ноль начнем оповещение … постараюсь, как можно раньше… даю…, – и он протянул мне через стол «трубу».

– Слушаю, прапорщик Свешников, – привычно сказал я.

– Ну, как у вас там обстановка, Владимир Анатолич? – спросил военком, а голос его был уставшим.

– Пока в норме, товарищ полковник, люди потихоньку приходят, но не все знают, что нужно делать.

– Вы им постарайтесь объяснить, высылайте человека за повестками. Езжайте вместе с ним. Потому что на дорогах творится черт-те что. Солдат парень надежный? Оставьте для охраны и поддержания порядка. Ну, все я жду вас.

– Есть, товарищ полковник, но я не вижу смысла оставлять бойца, – у них есть целый участковый, который уже на месте, – ответил я, – Да и что может сделать один боец-срочник?

– Хорошо, забирайте его с собой. – Сказал Мешков и положил трубку.

– Валерий Иванович, я поехал в военкомат за повестками.

Через несколько минут из Качи выехала наша «газель», а сзади, за нами, ехал пятьдесят третий «газон» в военкомат, за «мукулатурой».

На дороге снова несколько раз останавливали и проверяли документы, но все обходилось без эксцессов. Где-то в течении часа добрались на место. Уже было около половины восьмого утра. У шефа в кабинете сидело уже человек пять офицеров – представители комплектуемых воинских частей. Каждый был при радиостанции для связи со своими. Тут из группы контроля городского военкомата передали такую информацию, что в Симферополисе начались уличные бои с татарами. Из Бахчисарая в сторону Севастополиса двинулась колонна машин с вооруженными людьми нерусской внешности. Нам рекомендовалось усилить охрану военкомата и мобобъектов. Народ из аппарата усиления даже еще не успел развесить афиши об объявлении мобилизации, но уже ближе к полудню первых суток начали приходить люди непосредственно в военкомат. Приходил самый разношерстный контингент: были и почти пацаны, которые этой весной дембельнулись, и уже сорокалетние мужики, и совсем молодые девчонки – романтики захотевшие. Они все рассаживались по лавочкам во дворе РВК, толпились в середине двора или за воротами.

Я же бегал по группам контроля собирал данные о ходе оповещения или вызывал их начальников в кабинет военкома. Наконец – то появилась минута и удалось выскочить на крыльцо покурить. Спустился по лестнице к урне, достал из нагрудного кармана камуфляжа, не вынимая из кармана пачки, сигарету и подкурил ее. И только тут почувствовал, что уже почти сутки на ногах. Тут ко мне подошли три каких – то мужика лет под пятьдесят.

– Слышь, командир, вот ты мне скажи, что случилось? Говорят, войну объявили?– спросил один из них, и к нам начал подтягиваться народ.

– А вы что телек не смотрите? Мобилизацию объявили, а не войну. Татарва голову подняла. В Симферополе уличные бои идут. Подо Львовом юльковцы и «бандерлоги» толпу собирают. Так что никуда не уходите, всем дела хватит, – закончил я передачу новостей.

– Ты хотел сказать в Симферополисе? И что за «бандерлоги»?

– Да, точно, Симферополисе и насчет «бандеровцев» – не заморачивайтесь, а то что-то глючит меня от усталости.

– Объявили мобилизацию, бля! А почему нас не хотят брать в армию? Я слышал, что по хохлятскому закону солдат берут до 40 лет, – сказал другой, – а мне уже сорок семь. Так что теперь я не нужен? Какие – то писюны газированные будут с татарами и оранжевыми воевать, а я буду дома отсиживаться? Да я еще любого двадцатилетнего в бараний рог сверну.

– Вы не волнуйтесь, я поговорю с военкомом, чтобы вас приобщить к делу. – успокаивающе сказал я.

Тут ко мне подошли три девчонки – «добровольцыцы». Одна была симпатичной крашеной брюнеткой среднего роста с карими глазами, на вид ей было не больше шестнадцати. Вторая была прыщавая девчонка с непонятного цвета с баклажанным отливом волосом, испещренная пирсингом во всех нужных и ненужных местах, примерно такого же возраста. Ну, а третья была миловидная девушка с натуральными русыми волосами и стального цвета глазами. Первую я знал, она как-то приходила около года назад на прием – хотела попасть на контрактную службу. Но ей тогда было то ли семнадцать, то ли шестнадцать лет. А по закону, девушек берут на службу с девятнадцати. Я ее отправил тогда, с умным видом процитировав закон. Посоветовал не забивать себе дурным голову и не брать тяжелого в руки. А где-то через месяц, когда искал себе квартиру в частном секторе Воронцовки, столкнулся с ней еще раз – помогала в поисках. С квартирой тогда конечно же пролетел, как фанера над Москвой. Но почему-то ее внешность врезалась память.

– Молодой человек, а вы не подскажете, к кому мы можем обратиться, чтобы попасть в армию? – спросила та, которую уже знал. Видать, она в этой тройке верховодила.

– А сколько вам лет? –

– Восемнадцать! – почти хором ответили романтично настроенные на военный лад посетительницы.

– Так, девочки, ваши родители знают, что вы здесь? – спросил их, зная о том, что они врут, и, показывая на ту, с которой уже был знаком, – А вас, девушка, я помню, вы ко мне приходили на прием и вам явно не девятнадцать лет. Что романтики захотелось?! А ну, быстро домой и не высовывайтесь. Без вас разберемся.