Чтение онлайн

Через несколько месяцев Баур уже у стен Риги. Он находится здесь до конца июня следующего года, после чего выдвигается к крепости Пернау (современный эстонский Пярну) и 14 августа овладевает ею. 29 сентября он берёт Ревель, – попутно завоевав остров Эзель (современный эстонский остров Сааремаа у входа в Рижский залив).

В следующем, 1711 году Баур находится при войсках, защищающих Санкт-Петербург, а потом отправляется под командованием Меншикова в Польшу. Здесь он одерживает победу над восставшими поляками, принимает участие в осаде прибалтийского города Штеттина (сегодня он называется Щецин и является крупнейшим портом Польши) [319] , а также в операции по взятию голштинской крепости Тённинген. После её падения Баур в течение полутора лет командует всей русской кавалерией в Польше, а в 1716 году готовится к высадке десанта в южную Швецию.

В последние годы жизни Родион Христианович руководит дивизией на Украине. Незадолго до своей смерти, в 1717 году [320] , он производится в генералы от кавалерии, став третьим человеком (после Меншикова и Рённе), заслужившим это высокое звание. Следует подчеркнуть, что как добросовестный и мудрый командир Баур не только посылал своих подчинённых в бой, но большую часть своего времени уделял их образованию: умению владеть холодным и огнестрельным оружием, правильно держать строй, организованно атаковать и организованно отступать, вести разведку и многому-многому другому.

Просто удивительно, в скольких сражениях Северной войны участвовал этот человек. Складывается впечатление, что чуть ли не во всех (что, конечно же, не так). Изданный в 1838 году в Санкт-Петербурге Военный Энциклопедический Лексикон, то есть военная энциклопедия, так оценивал его роль: «Он и генерал Рённе, по всей справедливости, заслуживают название первых образователей Русской кавалерии, которую они неоднократно с честью водили к победам» [321] . Лучше не скажешь. Но кто его помнит сегодня?

О военачальниках-иностранцах петровской армии можно говорить практически бесконечно – так много их было. Люди, знающие историю, может быть, удивятся, увидев, что я не рассказываю здесь о Христофоре Антоновиче Минихе и о Петре Петровиче Ласси, но этому есть объяснение. Во-первых, эти люди сыграли в истории Россию такую большую роль, что заслуживают каждый отдельного рассказа. А, во-вторых, их служба при Петре Великом только начиналась, по настоящему же они раскрылись уже после его смерти. Так что про них я расскажу позже.

А пока давайте познакомимся с иностранцами, не столь заслуженными перед нашей страной, но всё равно достойными упоминания.

Барон Георг Бенедикт Огильви (1651–1710) не внёс большого вклада в победу России в Северной войне, но явился одним из двух самых высокопоставленных иностранных военачальников, принятых на нашу службу в ходе неё. Родился он в Моравии [322] (сейчас это территория Чехии) и происходил из древнего шотландского рода. Его отец был генералом Священной Римской империи и, в частности, служил комендантом одной из её крепостей. Георг Бенедикт начинает военную службу в 13 лет и за 38 лет службы последовательно проходит в императорской армии чуть ли не все звания, от сержантского до генеральского. Это даёт ему богатый военный опыт. Он сражается против турок во время войны 1683–1699 годов [323] (между прочим, Азовские походы Петра в широком плане включаются рядом историков как раз в эту войну), а потом участвует в войне за испанское наследство. Когда в 1702 году Огильви встречается в столице Священной Римской империи городе Вене с представителями Петра Первого, он уже в генеральском звании. Ему 51 год и чувствуя, по-видимому, что дальнейшего карьерного роста ждать ему здесь не приходится, барон довольно быстро соглашается перейти на царскую службу и выговаривает себе просто фантастические условия. Царь обещает выплачивать ему 7.000 рублей в год [324] , то есть чуть больше 19 рублей в день (в то время лошадь могла стоить в районе 10 копеек [325] ), «хлебные корма» для ста человек личной прислуги и «конские корма» для 70 лошадей личной конюшни [326] . Для экономного Петра это кошмарные расходы, но на дворе, как вы помните, стоит 1702 год, едва пришедшая в себя после нарвского разгрома русская армия только-только нащупывает слабые места шведов, а до Полтавы остаётся ещё семь лет. Помимо, так сказать, денежных условий, Огильви получает звание генерал-фельдмаршал-лейтенанта и обещание, что он будет подчиняться только генерал-фельдмаршалу, то есть станет в русской армии вторым по значимости.

Барон подписывает контракт, но с переездом в нам не спешит. Как я уже говорил, в Западной Европе идёт война за испанское наследство, императорские войска выдвигаются на север и в июне 1702 года осаждают город-крепость Ландау [327] , в ста километрах севернее нынешнего французского Страсбурга. 9 сентября его гарнизон сдаётся [328] , Огильви участвует в операции и вскоре получает звание императорского фельдмаршал-лейтенанта. Теперь можно выдвигаться и в Россию, тем более что наши его вовсю торопят.

5 мая 1704 года новый русский генерал-фельдмаршал-лейтенант прибывает в Москву [329] и 27 июня появляется под Нарвой. Пётр тут же вручает ему командование и отъезжает к шведской крепости Дерпт, которая тоже окружена русскими войсками. Огильви, как и в своё время герцог де Кроа, командует всего один день. Наши войска берут Дерпт, и царь возвращается. Он тут же берёт дело в свои руки, и вскоре Нарву постигает участь Дерпта. Но зато в торжественном въезде в Москву по случаю взятия этой крепости барон (по требованию царя) едет впереди нашей армии на богато украшенном коне. Сам же Пётр марширует позади как капитан Преображенского полка.

В 1705 году Огильви маневрирует с вручёнными ему войсками в районе Гродно и Вильно (нынешний Вильнюс, столица Литвы), соединяется с саксонской армией Августа II Сильного, но боевых действий практически не ведёт и даже находит время выехать в Вену для того, чтобы от имени царя поздравить нового императора Иосифа I со вступлением на престол [330] . А между тем у него быстро углубляются разногласия с русским генералитетом и прежде всего с генерал-фельдмаршалом Борисом Шереметевым и любимцем царя Александром Меншиковым. Они полагают, что барон командует неправильно, он презрительно их мнение отметает, и дело доходит до того, что Меншиков, являясь его подчинённым, не только отказывается ему повиноваться, но даже начинает пытаться давать ему указания. Огильви возмущённо жалуется Петру, но тот не реагирует: барону неизвестно, что Меншиков приставлен к нему, чтобы присматривать за его действиями. В конце концов, в апреле 1706 года, Огильви пишет прошение об отставке (кстати говоря, второе [331] ). Царь быстро его удовлетворяет. Расстаются с генерал-фельдмаршал-лейтенантом мирно и по-хорошему. Ему полностью выплачивают всё причитающееся жалование и даже дарят подарок, после чего он быстро отправляется к Августу Сильному и получает от него звание генерал-фельдмаршала, то есть главнокомандующего.

Так закончилась служба в России Георга Бенедикта Огильви. Служба, прямо скажем, непримечательная. Но нельзя, всё же, сказать, что он был так уж бесполезен: барон прилагал немало усилий по укреплению военной дисциплины и упорядочению структуры русской армии. Он составил её первое штатное расписание, то есть расписал, сколько должно быть в том или ином соединении людей и вооружения. Этот документ пережил Петра (да и его самого) и был отменён лишь в 1731 году. Но по своей натуре Огильви был простым наёмником: ему было всё равно, кому служить, лишь бы деньги платили. Поэтому барону даже в голову не пришло постараться понять особенности культуры, жизни и психологии такой непохожей на Европу страны, как Россия. И это сыграло с ним злую шутку.

Немец барон Генрих фон дер Гольц (1648–1725) является вторым из двух самых высокопоставленных иностранных военачальников, принятых на нашу службу в ходе Северной войны. И сделал он для нашей страны ещё меньше, чем барон Огильви. Фон дер Гольц – представитель древнего немецкого дворянского рода [332] . Его отец тоже был военным: он командовал полком в армии одного из княжеств Священной Римской империи, которое называлось Бранденбург. На стороне Бранденбурга и его союзников он принимает участие в войне так называемой Аугсбургской лиги, которую заканчивает полковником. (Если помните, в ней участвовал, только на стороне Голландии, и Корнелиус Крюйс.) С началом Северной войны фон дер Гольц переходит в 1702 году в чине генерал-майора на службу к Августу II и вот через пять лет, в 1707 году, ему следует предложение вступить в ряды петровской армии, причём с повышением до генерал-фельдмаршал-лейтенанта. Эту должность недавно покинул обиженный барон Огильви. Фон дер Гольц соглашается и становится старшим над всеми русскими генералами с подчинением только генерал-фельдмаршалу Борису Шереметеву. Карьера немца в России была короткой и драматичной. Он участвует в неудачной для русской армии битве при Головчине (июль 1708 года), где командует её левым флангом в составе десяти драгунских полков, а также четырёх тысяч калмыков и казаков [333] . Он действует против кавалерии шведского фельдмаршала Карла Густава Реншёльда и действует в целом удачно: отступление он начинает лишь после того, как видит поражение дивизии князя Репнина, причём отходит в полном порядке [334] . Далее фон дер Гольц воюет в Польше против короля Станислава Лещинского, возведённого на польский трон вместо свергнутого Августа Второго. Самой важной – и единственной – его победой здесь, да и во всей Северной войне на стороне русской армии, явилось сражение в мае 1709 года при Ледухове (или Лудухове) – местечке примерно в 370 километрах к западу от Киева (сейчас это село, и называется оно Ледыхов [335] ). Правда, сразился он тут не со шведами, а с армией Речи Посполитой под командованием великого гетмана литовского, то есть руководителя Литвы, Яна Казимира Сапеги. Под командованием Сапеги было около 5.000 человек, в основном польских кавалеристов. Сколько всего было под началом фон дер Гольца, я сказать не могу, но в его победном отчёте Петру Первому было указано, что непосредственно в сражении участвовало не более 1,5 тысячи драгун, поскольку поле боя было слишком узким, а наша пехота к сражению и вовсе не успела [336] . Генерал-фельдмаршал-лейтенант участвовал в этом бою лично, первые две его атаки сломить неприятеля не смогли, но третья принесла успех. [337] Разгром корпуса Сапеги стал хорошим содействием Петру, поскольку лишил Карла XII военной поддержки из Польши, на которую тот рассчитывал.

А дальше в чём-то повторяется история барона Огильви, хотя и пожёстче. В 1710 году царь подчиняет немца Меншикову, который за Полтаву получает звание генерал-фельдмаршала [338] , тот, в своём стиле, начинает против фон дер Гольца интриговать, а тут ещё в плен к польским партизанам чуть было не попадает жена Меншикова и сын самого Петра царевич Алексей. На беду фон дер Гольца, всё это происходит на территории, контролируемой им [339] . Меншиков пишет рапорт (а, по сути, донос) царю, и отношение к генерал-фельдмаршал-лейтенанту становится совсем уж прохладным. Происки царского любимца приводят, в конце концов, к тому, что в середине 1710 года фон дер Гольца сажают под арест, отдают под суд и приговаривают к смерти (!). На следующий год он умудряется тайком выехать из России – так и не получив жалованья за «отработанные» в ней годы. В общем, можно сказать, легко отделался.