Чтение онлайн

В голландскую столицу Крюйс прибывает слишком поздно для того, чтобы устроить на корабли русских стажёров: команды для зимнего плавания уже сформированы. Но он не отчаивается, пишет соответствующее письмо царю, предлагает устроить часть из них на обучение гражданским специальностям, получает согласие и оплачивает их проживание за свой счёт. Набор иностранных специалистов тоже проходит непросто. В Европе идёт война за испанское наследство, Голландия участвует в ней, и опытные моряки нужны ей самой. Дело доходит до того, что в марте 1703 года местные власти приказывают Крюйсу набор персонала прекратить [148] . Тот, используя свои связи, добивается снятия запрета, и вскоре в Архангельск прибывают 64 морских офицера, а на следующий год – ещё 32. В общем же и целом он обеспечивает приезд в Россию 723 человек, включая женщин и детей [149] . Среди них находится датчанин Витус Беринг, который впоследствии станет первооткрывателем многих сибирских земель и имя которого носит сегодня пролив между российской Чукоткой и американской Аляской. Вместе с ним едет и немец Генрих Иоганн Фридрих Остерман [150] , который вскоре превратится в Андрея Ивановича, станет бароном и при императрице Анне Иоанновне, племяннице Петра, будет руководить нашей внешней политикой [151] .

Закупает Крюйс и большое количество оружия и амуниции. И это несмотря на то, что Голландия имеет обязательство перед Швецией такие товары России не продавать. Великое, всё-таки, дело – связи! Не лишним будет отметить и то, что в Амстердаме он ведёт активную разведывательную деятельность, собирая информацию о планах шведов. А ещё в числе привлечённых им в Россию лиц есть художники, скульпторы и архитекторы [152] . Они внесут свой вклад в строительство Санкт-Петербурга – новой столицы русского государства. Кстати, одно из первых писем об основании этого города Пётр отправляет 1 июля 1703 года Крюйсу [153] .

По возвращении в Россию норвежец сразу же получает приказание Петра заняться оснащением и вооружением кораблей создаваемого Балтийского флота. Отвечает он также за возведение жилья для простых кораблестроителей, – по сути, обычных крестьян, – а также за противопожарную безопасность верфей и защиту их от наводнений. Участвует он и в строительстве Санкт-Петербурга [154] . Но главным делом Крюйса, несомненно, является возведение первой военно-морской базы России – города Кронштадта (хотя такое имя он получит лишь в 1723 году [155] ).

Примерно в 30 километрах от Санкт-Петербурга, в Финском заливе, располагается остров. Финны издавна называют его Ретусаари, шведы – Рэйтшэр, а русские – Котлин. Остров этот небольшой: 12 километров в длину и менее трёх в ширину. Известен он с незапамятных времён. Есть свидетельства, что через него проходил знаменитый путь «из варяг в греки» и что был на нём город, называвшийся Котлинг [156] . При основании Петром Санкт-Петербурга военные специалисты сразу же обращают на него внимание. Уж больно удобно этот остров расположен: с обеих сторон от него – мели, и крупный корабль может его миновать только по узкому фарватеру, то есть достаточно глубокому проходу, располагающемуся рядом с его левым (если смотреть от города) берегом. Быстро рождается идея – построить на острове и рядом с ним укрепления и надёжно закрыть, таким образом, будущую столицу России от враждебных кораблей. Работы начинаются в 1703 году, и к моменту возвращения Крюйса из Голландии на Котлине уже стоят две артиллерийские батареи, а слева от него, на искусственном островке около фарватера, возвышается форт, то есть небольшая крепость, названная Петром Кроншлотом, что означает «Коронный замок» [157] . Строительство завершено в рекордные сроки, но какой ценой… По некоторым оценкам, из-за ужасающих жилищных условий, сырого климата и морозов (на зиму работы не прекращались) при возведении Кроншлота погибает 40.000 человек [158] . Хотя ряд историков считают, что эта цифра завышена. Руководит работами итальянец Доменико Трезини, и ниже я ещё расскажу и о нём, и о его взаимоотношениях с норвежцем.

Осенью 1704 года [159] царь приказывает подключиться к работам Крюйсу, который приступает к делу со свойственной ему основательностью. Ему помогает сын Ян. Проводятся тщательные промеры близлежащих глубин, которые подтверждают: крупные корабли могут пройти только по левому фарватеру. Норвежец велит построить себе на Котлине дом – первое жилое здание на острове. Он очень торопится. В июле этого года 12 шведских кораблей под командованием вице-адмирала Якоба де Пру уже подходили сюда и пытались высадить десант, но были отбиты. После этого они два дня перестреливались с четырнадцатью орудиями, установленными на Котлине, а потом целый месяц блокировали его [160] . Крюйс прекрасно понимает, что на следующий год атака повторится, причём силы шведов будут значительно больше. Он не ошибается: возвратившись в Швецию, де Пру письменно докладывает Карлу XII об обнаруженных русских укреплениях и рекомендует их при первой же возможности уничтожить [161] . Крюйс лично следит за строительными работами, торопит, ругается, помогает советами.

К весне 1705 года на Котлине появляется ещё три соединённые друг с другом артиллерийские батареи, и 1 июня на них устанавливаются пушки [162] . А через четыре (!) дня поутру появляется шведский флот, на этот раз под командованием адмирала Корнелиуса Анкаршерны [163] . В его распоряжении семь линкоров, каждый из который имеет на борту от 64 до 75 пушек, пять фрегатов и 11 более мелких судов. На шведских кораблях 1.000 финских солдат, которые должны осуществить десант [164] . Сила – не сравнить с прошлогодней. Шведы атакуют в этот же день. Анкаршерна ставит задачу: русские укрепления должны быть захвачены до полудня [165] .

Какими же силами располагает Крюйс? Он командует Балтийским флотом в составе восьми 28-пушечных фрегатов, пяти 14-пушечных шняв (более мелких по сравнению с фрегатами кораблей), четырёх 5-пушечных галер и отряда мелких судов [166] . Как видите, самых грозных кораблей, линкоров, у него нет. Не следует также забывать, что Балтийский флот в серьёзном морском сражении никогда ещё не участвовал. Правда, его поддерживают около ста орудий Котлина и Кроншлота [167] . Кроме того, Крюйс идёт на хитрость. На единственном фарватере, слева от острова, он выстраивает свои самые крупные суда, а между ними размещает, по сути, куклы: пустые корпуса кораблей, которые издали очень похожи на реальные. Кроме того, на бортах фрегатов он перпендикулярно устанавливает обитые железом деревянные балки, которые бы пробивали вражеские корабли в случае если те пойдут на таран.

Шведские линкоры и фрегаты останавливаются вне зоны досягаемости наших батарей, а более мелкие суда устремляются к острову, намереваясь высадить десант. Начинается артиллерийская дуэль. И тут проявляется первое преимущество Котлина: десантные корабли утыкаются в мель. Финским солдатам приходится прыгать в воду и медленно брести вперёд по вязкому дну. Для береговых пушек Крюйса они идеальные мишени, и вскоре пальба по ним начинается такая, что десант устремляется назад и начинает лезть на борта. Офицеры принимаются сбрасывать их в воду, поднимается неразбериха, и многие суда переворачиваются. Атака захлёбывается. После этого Анкаршерна боевые действия сворачивает. Срабатывает, кстати, и уловка Крюйса: шведский адмирал принимает подставные суда за настоящие и предпочитает отойти.

В ночь с 15 на 16 июня он, однако, возвращается с большими силами. Особенно много у него плоскодонных десантных судов: их около восьмидесяти. На этот раз они достигают Котлина и высаживают на него несколько сотен человек. Но береговая артиллерия Крюйса вновь сбрасывает их в воду. 17 июня следует ещё одна атака, теперь под прикрытием огня одновременно изо всех имеющихся орудий. Но наш флот отвечает взаимностью да ещё так точно, что шведские корабли получают многочисленные повреждения и вновь оказываются вынужденными отойти. Крюйс с удовлетворением пишет Петру: «Наши пушки с кораблей таково метко стреляли, будто из мушкетов, и нам часто и многожды было можно слышать, как ядра в корабли неприятельские щёлкали» [168] .

21 июня Анкаршерна атакует в четвёртый раз. Начинает он опять с артиллерийского обстрела левого берега Котлина, который, правда, особого вреда его укреплениям не доставляет. Одновременно на правый берег высаживается мощный десант. И вновь срабатывает природная защита острова. Солдаты высаживаются на песчаную отмель, бегут к крепости и… оказываются перед глубокой водой. Они плохо знают местные глубины и попадают в ловушку: свои корабли далеко, а русские орудия под боком. Начинается расстрел беззащитных людей. Шведы теряют 560 человек убитыми и 114 ранеными. Семь офицеров и 28 солдат попадают в плен [169] . Неудача полнейшая.

Шведские корабли стоят в видимости Котлина до 2 июля, после чего уходят к Выборгу. Возвращаются они 25 июля, вновь пытаются высадить десант и опять неудачно [170] . Крюйс выстоял, русский Балтийский флот под его командованием получил боевое крещение да ещё и победил. Поражение шведского флота оказывается настолько чувствительным, что после этого в ходе Северной войны он у Котлина не появится уже ни разу, а своё следующее нападение предпримет аж через целых 85 (!) лет, во время русско-шведской войны 1788–1790 годов [171] . И вообще вы должна знать и гордиться тем, что за всю историю существования укреплений Котлина, а затем и Кронштадта, ни один вражеский корабль прорваться через них не смог. Зная это, посудите сами, какую услугу нашей стране оказал Корнелиус Крюйс.