Чтение онлайн

Мальчики повернулись и пошли. Худощавый в дверях еще раз посмотрел на директора, но, встретив гневный взгляд, шмыгнул в коридор.

Несколько минут Сергей стоял в раздумье.

— Думаете, Сергей Петрович, они пережили и поняли? — сказала Мария Федоровна. — Их и не задело.

— Откуда я знаю, что у них на душе? — раздраженно ответил Сергей, но спохватился и поспешил смягчить свою грубость. — Как их фамилии?

— Толстый — Власов, а худощавый — Киреев.

Было ясно, что причина низкой успеваемости в равнодушном отношении учащихся к учебе. Но почему приобретение знаний из интересного занятия превратилось для некоторых учащихся в тяжелую неприятную обузу? Почему героем среди них стал недисциплинированный, ленивый? Разве мало устраивается в школе интересных внеклассных мероприятий? Разве мало учителя проводят убедительных бесед?

Оставался один важный документ школы — тетради, в которых подробно записывались и анализировались посещенные директором, завучем и инспекторами уроки. До сих пор Сергей не заглядывал в них. Он боялся оказаться в плену чужих мнений о каждом учителе. Сегодняшний случай заставил его изменить это намерение.

Дождавшись завуча, он попросил:

— Анастасия Максимовна, достаньте мне отчеты школы за последние четыре года и тетради с записями о посещении уроков.

— Их очень много.

— Дайте их все.

Вечером, когда Аня уснула, Сергей засел за тетради. Время от времени он вставал и тихо, бесшумно ходил из угла в угол.

Выводы были поразительны: с одной стороны, за эти годы выросло мастерство учителей, а с другой — успеваемость стала ниже. В конце учебного года у тех же учителей, у которых уроки были оценены, как хорошие и прекрасные, число неуспевающих возрастало. В чем же дело?

Ответ пришел неожиданно.

Сергей решил побывать на уроке арифметики в пятом классе. Разбирали задачу о привезенных в магазин трех бочках масла, которую Сергей сам решал в пятом классе. Это было в деревушке под Казанью, где они с отцом, инвалидом прошлой войны, нанимались миру в пастухи. Учил тогда Андрей Карпович — добрый учитель. Это он привил Сергею вкус к знаниям. Подражая Андрею Карповичу, он и стал учителем.

Предавшись воспоминаниям, Сергей ничего не записывал. Зачем? Урок хороший.

…Андрей Карпович был в косоворотке, подпоясанной широким солдатским ремнем. Задав классу задачу, он присел на подоконник. За окном в школьном саду виднелась простая кормушка для птиц, сделанная Сережей: старая доска с отверстиями по углам, через которые продернуты оборы от лаптя. Кормушка привязана к ветке яблони. Учитель смотрит туда и смеется. Взглянув в окно, Сергей увидел, как старый мохнатый воробей, нахохлившись, с угрожающим видом наскакивал на синицу, стараясь вытеснить ее из кормушки. Но Сереже пока нельзя смотреть туда — задача не решена, — и он отвернулся от окна.

Когда Сережа закончил работу и закрыл тетрадь, синицы не было. Стая воробьев испуганно вспорхнула и улетела. Старый воробей, только что сгонявший синицу, обиженно смотрел с ветки на больших красногрудых птиц, завладевших кормушкой. Андрей Карпович смеялся…

Урок затягивался. До конца его оставалось пятнадцать минут, Мария Федоровна еще не закончила разбор задачи. Она начала нервничать и, объяснив наспех дальнейший ход решения, предложила:

— А теперь, ребята, решайте самостоятельно.

В классе начался легкий шум. Что-то не ладилось. Немного погодя поднялась чья-то рука.

— Мария Федоровна, какие вопросы дальше ставить?

— Да ты, Коля, сам подумай.

— Мы не знаем, как…

— Нас так не учили… — раздались несмелые голоса.

— Ну, хорошо. Запишите следующие вопросы. Учительница записала то, что было объяснено наспех.

«Не уложатся во времени», — решил Сергей.

Наступила тишина. Изредка до него долетал шепот: «Семью восемь… В уме пять… Итого…»

Сергею стало скучно. Одолевала дремота: прошлой ночью долго просидел на собрании в колхозе. Чтобы отвлечься, он начал разглядывать трещины на штукатурке. Над расписанием занятий виднелась знакомая картина из жизни старой школы. Пожилой учитель, около него крестьянские дети в лаптях и в домотканой одежде. Они решают задачу. Как передал художник лица! Учитель похож на Андрея Карповича.

«Вот где собака зарыта! Вот где причина неуспеваемости!» — чуть не воскликнул Сергей.

Откинув волосы, Сергей начал торопливо записывать.

После звонка Сергей вместе с учительницей вышел в коридор.

— Вы недовольны уроком? — спросила Мария Федоровна.

— Почему вы так думаете?

— В конце урока вы очень много записывали. И взгляд у вас стал сердитый.

— Как вы думаете, вы достигли цели урока?

— Думаю, что ошибок у меня нет. Разбор задачи, правда, затянулся. Это плохо. А так, на мой взгляд, ничего.

— Простите меня, но я должен вам сказать, что вы ничему не научили их на этом уроке. Вы очень хорошо разобрали задачу, все разжевали и в рот положили. Вам не кажется, что вы перестарались, что вы отняли у них возможность думать самим? Ведь им оставалось только цифры подставить и произвести четыре действия арифметики.

— Это я не сама выдумала, Сергей Петрович, — напористо возразила Мария Федоровна. — Так указано в методических разработках. Так рекомендуют.

— Возможно. Не возражаю, — ответил Сергей. — Но скажите, Мария Федоровна, вы всегда так разбирали задачи?

— Раньше как-то меньше. Требования были не те…

— Теперь давайте подведем итог. Пять лет назад у вас не было второгодников. Разве вы тогда были опытнее?

— Дополнительные занятия будут.

— Вы, конечно, очень трудолюбивы. А ученик? Ему двенадцать лет. На занятиях он пять-шесть часов, а потом дополнительные занятия по математике, по русскому языку. Да еще надо выполнять домашние задания. Сколько на все это уйдет времени?

— Вы, что же, дополнительные занятия хотите отменить?

— Я хочу, чтобы они не были нужны.

— Вы… Вы просто придираетесь ко мне, — вспыхнула учительница. Губы ее задрожали, и на глазах появились слезы. — Я пойду в районо…

— Мария Федоровна, — остановил ее Сергей. — Меня это все время мучает, и я очень много думал, прежде чем высказать это. И я докажу фактами, что вы не правы. Пять лет назад вы провели за год два дополнительных урока, а второгодников у вас не было. В прошлом году вы провели семьдесят восемь дополнительных занятий, а на второй год осталось десять человек. Все это взято из ваших же отчетов. Почему же так получается?

— Вы отрицаете методику… науку…

— Да нет, не всякую… Ваш урок хороший, но, понимаете, только для тех, кто разрабатывает методику. А для учащихся от такого урока мало пользы. Им надо жить, а в жизни за ними не будет ходить учитель и подсказывать. Самим придется решать сложнейшие задачи. Давайте обсудим это. Созовем педсовет. Готовьтесь к нему. Доказывайте, убеждайте. Если я не прав, так и скажите мне: «Вы, товарищ, хоть и директор, а ничего не понимаете». Убедите — спасибо скажу. Но учтите, что я буду отстаивать свою точку зрения… И согласитесь, Мария Федоровна, что надо ведь как-то выйти из этого заколдованного круга. И выйдем!