Чтение онлайн

Потому приятели не сбавляли шага до самых крепостных стен, вырастающих тёмной махиной за крайними домами городка.

— Всё ли спокойно, служивые? — Лопух не мог пройти и не поддеть знакомого привратника, стоявшего в этот вечер в карауле.

— Топай давай, нечего тут мешаться, — был ему не самый приветливый ответ.

— Нууу, какие мы нынче невежливые. А как в займы дать, так сразу: «Лопух, дружище, спасай!»

Юлиан видел, что напарника понесло. По собственному опыту он знал, что если вовремя не остановить этих разглагольствований, дальше они запросто могут вылиться в никому ненужные неприятности.

— Идём. Хватит нам на сегодня приключений. — Он взял упирающегося Лопуха под локоть и потащил за собой, стремясь скорее пройти лежащий за воротами каменный портал с поднятыми железными решётками по обеим его сторонам. Концы прутьев решёток напоминали грубо выкованные копейные наконечники, нацеленные в голову каждому, проходящему под ними.

— Костыль, ты бы увёл его от греха подальше, — посоветовал «обиженный» привратник, от чьих начищенных бронь отражалось пляшущее на сквозняке пламя факелов, висящих на стенах туннеля. В устье портала вроде и не сильный снаружи ветер набирал напор.

И этот не может, чтобы не поерепениться!

— Сами как-нибудь разберёмся, Лука. — Юлиан покрепче перехватил руку вновь взбрыкнувшего приятеля. — Ты лучше скажи, Хряк уже вернулся?

Стражник не спеша поправил вроде как съехавшие ножны с мечом, лишь после чего проворчал:

— Не видал я твоего Хряка. Скоро затворяем. Если не поторопится, может гулять и дальше.

— Не видел, говоришь. — Юлиан утёр нос перчаткой, продолжая толкать перед собой Лопуха вглубь портала. — Странно. Может он у кого-то в городе остался?

— Не знаю, — отмахнулся Лука, отворачиваясь к другим стражникам, подпиравшим створки пока ещё открытых ворот, и теряя к ним всякий интерес.

Юлиан тяжко вздохнул. Хорошо хоть Лопух с ним, а был бы с Хряком — точно бы беды не миновать. И что ему оставалось делать? Лишь вздыхать. Рядом плёлся разом сникший, стоило им оказаться внутри крепости, напарник. Ветер трепал подолы плащей. Длинные бараки казарм стояли тихие и мрачные, площадка плаца пустовала, а в окнах верхнего этажа комендантского донжона горел свет.

Опасения не оправдались. Вернее оправдались лишь отчасти.

Хряк объявился на следующее утро. Весь в грязи, навеселе и с живописно набрякшим фиолетовым кровоподтёком на щеке, от чего его пухлая физиономия округлилась ещё сильнее. Проснувшись от поднявшегося в казарме гомона и поняв, кто стал его причиной, Юлиан внутренне напрягся. Он вдруг очень ясно представил себе, как их загулявший сослуживец подходит и с притворным весельем говорит что-нибудь вроде: «Доигрался я ребята. Может так и лучше? Может судьба у меня такая — невезучая?» Или ничего не говорит, а просто собирает свои вещи да уходит. И не услышат они о нём больше ни слова. Ну, не услышат и не услышат, кто от того расстроится?

Я бы расстроился, — подумал Юлиан.

Вышло же всё совсем по-другому.

— Чего рожи кислые, с похмелья что ли? — Улыбаясь своей всегдашней дурацкой ухмылкой, не раздеваясь, Хряк со стоном неземного наслаждения повалился на свободную койку возле той, на которой сидел сонный Юлиан.

— Это место Лаптя, если забыл. Увидит — шею свернёт. Он у нас как-никак десятник, имеет полное право. — На подошедшем Лопухе из одежды были одни портки. Выгнутая колесом грудь вихрилась чёрной порослью. Лицо со сна помятое. И ухмылка шире, чем у самого Хряка.

— Пусть сначала догонит, жирный боров! Где он, кстати?

— В лазарете. Его ж по башке камнем треснуло.

— А… Судя по нему, ему это ни впервой. Оклемается.

Юлиан смотрел на преобразившегося Хряка. Хряка, к которому давно привык и который ещё вчера был чернее тучи, а сегодня выглядел так, словно ничего не случилось. Лишь в глубине взгляда продолжал таиться горестный осадок. И вот он-то говорил сам за себя… Поражённый изменениями, произошедшими с коротышкой за минувшую ночь, Юлиан поначалу не нашёлся, что ему сказать. Зато Лопух не сплоховал:

— Хряк, ты как? Отошёл маленько?

В его словах хватало не высказанного волнения. Но дружеского участия в них было больше.

— Отошёл. — Голос стражника почти не дрогнул. — Ничего ведь не поделаешь. Пусть Ворчун упокоится на Небесах с миром, а мы тут ещё повоюем и за себя, и за него. Только в следующий раз, как какая деревяшка к Стене подойдёт, первая стрела моя! Всажу этой твари прямо в глаз — за Ворчуна.

А я бы так смог? — размышлял с какой-то отстранённостью Юлиан. Если бы тогда не Ворчун, которого я путём и не знал, а Лопух под удар попал. Если бы сейчас передо мной стояли Хряк и этот самый Ворчун по имени Серхо, и спрашивали: «Ты как, приятель, отошёл?», а Лопух весь изломанный лежал, укрытый с головой под белой простынёй. Вот если бы так было, а не иначе, что бы я им ответил?… Не знаю и даже думать о том не хочу. А Хряк молодчина. Не сломался мужик, не сорвался. Ночь помучился и всё. Что случилось, то случилось. Времени назад не воротишь, а жить дальше как-то надо… Я бы так не смог. И что они ржут?

— Угу, а рожу кто разукрасил? Добрый дядя?

— Не поверишь! — заявил Хряк на несомненно провокационный вопрос. — Оступился, упал и прямо об какой-то забор всей харей и приложился! Главное, ничего сперва не почувствовал. Только средь ночи очухался, лицо горит, куртку вон порвал. А так вроде цел.

— И как спалось?

— Ты сам как-нибудь попробуй поваляться ночку в сырой канаве, тогда узнаешь, что это за непередаваемое удовольствие. Замёрз как чёрт! Хорошо с собой бутылка винища откуда-то была, ей и отогревался. А чуть рассвело, сразу сюда. У ворот пускать не хотели, но я прорвался!

— Красавец! — Лопух от души хлопнул коротышку по плечу.

— Да уж, хоть сейчас на бал, — поддержал его Юлиан. И звучно чихнул. Ооо, вчерашнее вымокание возымело последствия.

— Будь здоров, не болей. А насчёт бала, коль позовут — сразу кричите! Я же пока пойду, помоюсь. Чешется всё страсть, и воняет как от… — Хряк издал носом характерный звук, вызвав в казарме приступ хохота. Поднявшись с измятого одеяла и оставив на нём мокрое пятно, он направился обратно на улицу, где уже набирала обороты утренняя суета.

— Ну и шут! — донеслось с ближней к двери койки.

— Ты, Сопля, к нему не лезь. Ему тяжелее всех нас пришлось — он друга потерял. Понял? — Лопух был не прочь почесать кулаки.

— Понял. Чего тут не понять. — Названный Соплёй поспешил отделаться от опасного собеседника и повернулся на другой бок. Когда этого доходящего хмыря захомутала — на кой только? — одна местная вдовушка, годящаяся ему в матери, и тот съехал жить к ней, никто в казарме об этом не сожалел ни минуты.

Остальные собравшиеся послушать о приключениях Хряка, зевая, разбредались по своим местам, одеваться-заправляться. Всё равно, спать уже не ляжешь, до подъёма осталось всего ничего.