Чтение онлайн

Двое недомерков одновременно подались вперёд, метя пиками в шею и ноги ближайшего к ним человека. Однако тот не пожелал так просто расставаться с жизнью. Невысокий крепко сбитый мужик ужом увернулся от наконечников. А затем сам прыгнул в атаку. Легко свалив напавших на него, он оседлал карлов сверху и принялся орудовать кулаками, нанося по их харям удар за ударом.

Ещё с десяток недомерков устремились на выручку к своим незадачливым собратьям. Остальные пленники немедля ввязались в драку. Бой, так бой! Смерть, так смерть!

Единичная стычка обращалась во всеобщую свалку.

Хозяев подземелья такой исход не устраивал.

Пространство храм в третий раз огласило потустороннее завывание, перекрывшее собой людские крики и визги карлов. Отзываясь на него, кристаллы в пирамиде вспыхнули с удвоенной яркостью. Зал утонул в жгучем сиянии.

Как только призраки заголосили вновь, на Юлиана накатил приступ ужасной слабости, желудок скрутило в узел, и он едва не грохнулся в обморок. На счастье успел вовремя отвести взгляд от алтаря, а то бы наверняка ещё и ослеп. Когда сияние опало, он мог видеть, пусть в глазах и расплывались радужные кляксы.

Справа от него в растекающейся по плитам кровавой луже лежал смельчак, первым бросившийся в драку. Кажется, его звали Эгмонд. Карлы нещадно истыкали рыцаря пиками в неприкрытые кирасой участки тела. Но и тот не остался в долгу. Двое уродцев с проломленными черепами стали его сопровождающими на пути к небесному престолу. Воин забрал их жизни голыми руками.

Смерть, достойная героя. И ничто не меняющая. Сам Юлиан размял кулаки всего одним ударов, но до чего тот был приятен!

Недомерки отступили. Сияние алтаря действовало на них ещё жёстче. Некоторые так вовсе корчилась на полу, скуля и держась за волосатые бошки. Впрочем, оскаленные морды прочих не сулили огорошенным вспышкой пленникам ничего хорошего.

Как там остальные, все ли целы?

Юлиан хотел оглядеться. И не смог. Тело отказалось ему повиноваться. Как бы нелепо это не звучало, он не был способен не то, что двинуться с места, даже пошевелить губами или пальцами рук. Он мог смотреть, он мог дышать — но и только!

И ни его одного постигла такая «неприятность».

Пленники застыли посреди зала в позах, в которых пребывали за миг до вспышки. Кто-то на одной ноге, не донеся вторую до пола и раскинув руки. Другой оборачиваясь через плечо, узнать, что происходит за спиной. Только лица сохраняли живую мимику.

Юлиан оцепенел, наклонившись в бок и прикрываясь от сияния алтаря. Меж растопыренными большим и указательным пальцами правой ладони безумно дёргался в глазнице его налитый кровью глаз. Мэтр Кроули и господин Аргуст (Юлиан различал их краем резко ограничившегося зрения) так и остались стоять, крепко вцепившись друг в друга. Теперь, когда из их движений исчезла озлобленность, как и само движение, они напоминали приятелей, обнимающихся после долгой разлуки.

Рыцари заорали. Лица их перекосились от бури чувств, что читались на них, как на листах бумаги. Но лишь сиплые стоны, вырвались из широко раскрытых ртов. Крики пленников были немы. Недомеркам, на которых вспышка кристаллов повлияла отнюдь не такой мере, ничего не стоило пронзить их пиками, как туши свиней, вздёрнутых на крючьях для разделки.

Но они живы! Они ЖИВЫ!

Истаивали секунды отчаяния. Безумного и глухого. И ничего не случалось. Пленники прекращали рвать глотки в беззвучных проклятьях своим палачам. Ведь ни карлы, ни троица призраков не спешили устраивать над ними расправы. Свора недомерков лишь пялилась, наслаждаясь видом их беспомощности.

Переговоры зашли в тупик, едва начавшись. А насчёт побега…

Предчувствие чего-то столь жуткого, что разум отказывался представлять себе это, чёрной волной поднялось в душе Юлиана.

Пресвятые Небеса, что они собираются с нами сделать?

Некая внешняя сила оторвала сапоги стражника от пола, приподняла и плавно развернула его взглядом к центру зала. Он оказался подвешен в воздухе, как те же призраки. Мельком Юлиан заметил, что мэтр Кроули остался стоять на ногах. И он мог двигаться! Магия кристаллов освободила его. Очевидно, тот уже не нуждался ни в каких дополнительных мерах усмирения. Рот старика съехал на сторону, он дико взирал на происходящее, но ничего не пытался предпринять.

Юлиана повлекло к постаменту с пирамидой. Рядом точно также парили другие пленники — туши на крючьях. Руки господина Аргуста продолжали пытаться удержать старика, голова опущена, лица не разглядеть. Их перемещали осторожно. Им давали вдоволь настрадаться, а может, всего за какие-то секунды вновь просмотреть свои жизни. Говорят, пред смертью такое случается.

Единственным глазом Юлиан видел, как у рыцаря, плывущего впереди него, медальон на нагруднике наливается золотистым. Артефакт раскалялся от впитываемой им магии — атакующей магии. Защитный оберег стал темнеть. А затем полыхнул алым и рассыпался хлопьями серого пепла.

Стражник ещё подумал: хорошо, что его медальон сломан, и он избавлен от неприятности получить ожог. Мэтр Кроули мог бы вовсе не выдавать им дорогие вещицы, а так выгорели впустую. Мэтр, заглянувший в пламя кристаллов и потерявший в нём свой рассудок. Он стал слугою призраков. Таким же, как карлы.

Внезапная догадка взорвалась в голове раскалённым снопом.

Их тоже хотят обратить. Насильно промыть мозги, чтобы они уподобились старику. Чтобы у них сделались такие же выкаченные взгляды. Сопротивляться, бороться за свои жизни до конца — даже этого последнего права их лишали. Нет-нет-нет! Лучше смерть от пик или стрел, чем такое!

Юлиан вновь закричал. Ему вторили ещё пять немых воплей. Если бы их было слышно, то громче всех звучал бы бессильный рёв маэдо. Тот тоже понял, что с ними намеревались совершить.

Невидимые руки подносили их к постаменту. Сейчас они могли бы разглядеть конструкцию на нём во всех подробностях. Но каждый из пленников предпочёл бы выколоть себе глаза, хоть об эти самые кристаллы, только бы никогда не видеть адского капища, делающего из людей безмозглых кукол.

А далёкая музыка всё продолжала звучать. Даже прибавила в громкости. Но от переборов арфы с лёгкими вздохами флейт не осталось и следа. Теперь громыхали лишь тяжёлые барабаны. И что-то гулко выло. Некая огромная ржавая труба.

Сияние алтаря зримо и сквозь плотно сжатые веки.

Идите к нам — вы будете с нами. Иди к нам — вы будете нами.

НЕ НАДО! — рыдал, захлёбываясь в молчании, Юлиан. В его голове шептались чужие голоса. — ТВАРИ! ПРОЧЬ! НЕЕЕЕЕТ!

Он твердил, что не хочет, всё что угодно, только не это. Твердил до тех пор, пока даже в собственном сознании не перестал слышать свой надрывный вопль. И тогда глубокое зелёное море поглотило его крохотный островок.